Книга Ребенок из прошлого. Шанс на семью, страница 76 – Кэти Свит

Но мы-то прекрасно знаем, что это сделал некто другой.

— Вот прям я? – девушка не может сдержать нервного смешка. Оно и понятно, у всех присутствующих сейчас шок. – Да ладно? – скептически спрашивает она.

— На, смотри, – мужчина без лишних слов открывает мессенджер и протягивает ей телефон. Эмоции перекрывают здравый смысл. – Или это тоже не ты мне пишешь? – спрашивает, напирая на нее.

— Не я, – шепчет без тени юмора. Смотрит на отца, на ней лица нет.

Я в шоке.

У меня тупо закончились приличные слова.

Конечно, при рассказе Марины и Сани про мачеху многое можно было ожидать, но чтобы такое… Вот реально не укладывается в голове.

Какой же нужно быть мразью, чтобы так откровенно подставить дочь? Пусть приемную, но ведь не чужую.

Играть в мерзкие, грязные игры, развести дочь и отца по разные стороны баррикад и не испытывать при этом ни малейших угрызений совести…

Это же нонсенс!

— Петр Александрович, а вы лично, наедине, когда последний раз общались с дочерью? – решаю все-таки уточнить.

Я должен разобраться в происходящем.

В моей голове крутятся сотни мыслей и предположений, одна хлеще другой. Богатый опыт в медицине, множество человеческих судеб, прошедшие через меня, накладывают особый отпечаток. Я многое в своей жизни повидал.

Но чтобы такое…

Даже у меня волосы становятся дыбом, не говоря уж про Марину.

Бедная моя девочка…

Ты держись давай там! Мы обязательно со всем разберемся.

— Вот с личным общением, увы, – печально поджимает губы мужчина. – Я пропадаю на работе с утра до ночи. Порой остаюсь в кабинете поспать, потому что не успеваю даже до дома доехать, настолько поздно освобождаюсь.

Слушаю его и, к своему ужасу, узнаю… себя.

Я тоже ведь на протяжении долгих лет пропадал на работе, тоже отдавал всего себя ей и ничего не брал взамен. Считал, что провести свой выходной в отделении – это нормально, и даже подумать не мог, что жить можно иначе.

Меня все устраивало. Все!

Но потом появилась Марина. И Ева.

И вся моя налаженная жизнь, весь мой уклад, все мои стремления… Все! Как по щелчку изменилось.

Я стал другим. Я понял ценность своей жизни.

— Пап, тебя обманули, – спустя некоторое время произносит Марина. – А ты был настолько занят своей работой, что и не распознал ложь, – горько усмехается она. – Тебя столько времени водили за нос, общались неискренне, а ты, – горько машет рукой.

Ей больно, и она не скрывает этого.

— Знаешь, теперь хотя бы понятно, почему я не могла до тебя дозвониться, – поднимается с кресла и подходит к рабочему столу, за которым сидит ее отец. – А я пыталась. Звонила, писала, чего только не делала! – вспыхивает. – А меня всего лишь занесли в черный список и заменили на куклу, отлично играющую мою роль. Браво, Петр Александрович Хмельницкий! Тебя обвели вокруг пальца, а ты и не заметил!

— Марин, – шикаю на нее.

Девушка вот-вот перейдет грань и на эмоциях даже не заметит этого. Только вот потом будет очень об этом жалеть.

— Ну как обманули? Как? – Петр Александрович искренне не желает нам верить. Оно и понятно, мужчина в шоке. Мы только что взяли и разбили выстроенную им вселенную на сотни мелких осколков.

— У вас айтишники есть? – вдруг мне приходит на ум идея. – Или дизайнеры? Кто-то, кто работает с цифровым изображением.

— Есть, – Хмельницкий кивает с сомнением в голосе.