Книга Ребенок из прошлого. Шанс на семью, страница 50 – Кэти Свит

— Марин, ты сильно занята сейчас? – Игнатов сразу же переходит к делу.

— У меня пары, – озвучиваю правду. – Что–то произошло?

— Боюсь, что да, – слышу полный беспокойства голос мужчины, и мне становится нехорошо.

— Что–то с Евой? – ахаю. Чувствую, как ноги немеют.

Мне срочно нужно куда–нибудь сесть.

Не найдя ничего лучше, залезаю на подоконник и облокачиваюсь на стену.

— Что с малышкой? – спрашиваю с придыханием.

— В хирургическом карантин, там выявился ребенок с корью и теперь Еву я туда ни при каком раскладе не переведу, – озвучивает свою проблему Игнатов.

— И что делать? – я в полном раздрае.

Корь – это серьезно. Насколько помню, нас уже несколько лет пугают этим заболеванием. Если уж мачеха малышне сделала прививки, то тут и говорить нечего!

С этой болезнью лучше не сталкиваться.

— Буду переводить к себе в отделение, – отрезает сурово.

— Думаешь? – хмурюсь.

Малышка же еще слишком слаба.

— У меня выбора нет, – обреченно произносит Игнатов.

— М–да, – все, на что хватает моего словарного запаса.

— Так ты сильно занята? – уточняет еще раз.

— Заведующий отделением неотложной хирургии и хирургии для новорожденных предлагает мне прогулять пары? – вопросительно выгибаю бровь.

— Есть такое, – слегка ухмыляется. Я прям слышу улыбку в его голосе. – Справку о пропуске по уважительной причине дам.

Даже так…

— Ну разве могу я устоять перед столь щедрым предложением? – отвечаю ему, лучезарно улыбаясь. Бабочки порхают в животе.

— Ну так что? – спрашивает, не надавливая. – Согласна?

— Конечно! – говорю честно.

— Тогда подходи к центральному входу. Я уже жду.

Пока жду Марину, листаю больничный чат и тихо зверею. От сплетен и предположений крыша едет, настолько сотрудники частной клиники чудят.

Вместо того, чтобы разбираться с проблемой, каждый пытается как можно скорее обелить себя.

Идиоты! Вам нужно экстренно вводить карантин, начинать проводить прописанные в протоколе мероприятия, а вы…

Кошмар.

Все же как я не любил коммерческие заведения, за годы работы вплотную с ними отношения не поменял.

Конечно, в государственных больницах и центрах тоже бардака хватает, но там хотя бы такого лютого беспредела нет.

Витая в своих невеселых мыслях, набираю друга. Он единственный, кто мне может помочь.

— Сань, что с реанимобилем? – спрашиваю первым делом.

— Не кипишуй, – отвечает в своём духе Хмельницкий. – Он уже забрал твою дочь.

Выдыхаю. Одно дело сделано.

Теперь осталось другое, но оно будет гораздо сложнее.

Нужно каким–то образом объяснить Сане неустанное присутствие его сестры рядом с моим ребенком. Я хорошо знаю Хмельницкого и его реакцию уже предугадываю.

— Кто–то из твоих есть в реанимобиле? – спрашиваю, пытаясь переключиться с личных переживаний на деловой тон, но даже это не особо помогает.

Меня дико беспокоит даже одна мысль о том, что моя дочь, а я Евочку таковой считаю, чисто гипотетически могла подхватить опасное вирусное заболевание.

Если это случилось, то хуже ничего не может быть.

— Обижаешь, друг, – Хмельницкий как всегда бесподобен. – С ней Ланской.

— Димка? – вот это поворот. Не ожидал.

— Ты другого Ланского знаешь? – хохочет Саня. – Димка, кто ж еще!

Круто. Даже слов других нет.

— Сейчас Еву привезут, я ее осмотрю, потом выдам своё заключение. Пока не видел ребенка, ничего не могу сказать, – предугадывает мой вопрос. – Анализы не столь информативны без живого осмотра.