Книга Без права на ошибку. Спасти свою дочь, страница 62 – Кэти Свит

В ресторане удивительным образом пусто, а индивидуальная кабинка позволяет обсуждать серьезные темы без риска быть подслушанными. Поэтому я совершенно спокойно говорю все, что знаю.

Чем полнее будет картина, тем проще распутать клубок.

— Как интересно, – произносит Бессонов. Он то и дело переглядывается с Марком, им одним понятно, в какое именно Настя попала дерьмо.

Я хоть и понимаю, что дело дрянь, однако в силу своей некомпетентности не осознаю, насколько все действительно хреново. Не мой профиль, увы.

— Волков не тот человек, против кого надо идти, – добавляет задумчиво.

— Струсил? – поддевает его Савельев.

— Я? – ухмыляется. – Я буду особенно счастлив с ним разобраться. Ты ж знаешь.

— Именно поэтому тебя и позвал, – недобро щурится Марк.

Наблюдаю за ними и понимаю, что эти двое способны на гораздо большее, чем прищучить одного богатого человека. Судя по тому, что я вижу, у Бессонова личные счеты с Волковым и я этому раскладу несказанно рад.

— Когда Анастасия сможет подъехать ко мне в офис и подписать документы? – Слава интересуется, обращаясь ко мне. – Чем скорее она это сделает, тем лучше. Сам понимаешь.

— Она в больнице с ребенком, – озвучиваю проблему. – Сегодня точно не сможет.

— Ну, ради такого дела я сам подъеду, – удивляет своим ответом. – В отделение проведешь? – спрашивает в лоб.

— Без проблем, – заверяю его.

Смотрю на время и понимаю, что мне уже давно нужно было уехать. Мои парни, конечно, крутые, но работы у каждого из них завались.

Прощаюсь с Марком и Славой, расплачиваюсь. На выходе из ресторана у меня звонит телефон.

— Ланской, – произношу, не всматриваясь в экран. Из-за яркого весеннего солнца я оказываюсь ослеплен.

— Дим, живо в отделение, – в динамике раздается напряженный донельзя голос Игнатова.

— Кир, что случилось? – спрашиваю, стреляя глазами в поисках свободного такси.

— Времени объяснять нет. Приезжай. Живо.

Друг завершает вызов.

Я остаюсь на улице один.

Возле медицинского центра переполох. Множество «скорых», особо тяжелых привезли на вертолете, медики бегают туда-сюда. Дело серьезное.

В одной из карет “Скорой” помощи вижу знакомое лицо и спешу туда.

— Марина, привет! – здороваюсь с девушкой, которая когда-то была матерью моего пациента, а после рождения ребенка с пороком развития получила медицинское образование и пошла работать по новой профессии…

— Дмитрий Владимирович, здравствуйте! – в уставшем взгляде мелькает радость от встречи. – Примите? – кивает на лежащего на носилках ребенка.

Судя по одежде, понимаю, что это мальчик, возраст около четырех-пяти лет. Больше ничего не могу разобрать, лицо ребенка грязное от копоти или гари, он стонет и скрюченный весь.

— Конечно, – киваю. Начинаю осматривать.

Чем больше я нахожусь рядом с ребенком, тем сильнее понимаю, ему необходима операция. Срочно!

— Что случилось? – спрашиваю, пытаясь разобраться в случившемся. Если я буду знать причину, то установить характер повреждений станет проще. Может быть, нам повезет, и мы сможем обойтись без лапаротомии, ограничимся только эндоскопическим методом проведения операции.

Хоть я прекрасно разбираюсь в абдоминальной хирургии, и я в свое время руку набил именно на ней, но мне совершенно не хочется проводить полостную операцию у маленького ребенка. Послеоперационные осложнения никто не отменял.