Книга Без права на ошибку. Спасти свою дочь, страница 36 – Кэти Свит

— Марк, отвали! – беззлобно кидаю. – Не твое дело.

Савельев бросает на меня красноречивый взгляд. И ржет.

— Ну-ну, – говорит, откусывая пирожок. Смотрит на меня не моргая. – Хрен с тобой, – отмахивается. – Принеси мне копию договора. Я посмотрю и подумаю, чем можно помочь.

— Спасибо, друг! – от души благодарю Марка.

Прощаюсь с Савельевым, сажусь в тачку и еду туда, куда давно собирался. Мне не дает покоя вопрос Насти про кардиолога, пора разобраться с этим.

А уже после подумаю над остальным.

Дорога до клиники занимает гораздо меньше времени, чем я рассчитывал. Удивительно просто! Пробок нет.

Захожу в отделение и собираюсь, не задерживаясь, пройти в ординаторскую, как, проходя мимо палаты Насти, слышу тихий разговор. Она общается с кем-то невероятно ласковым, нежным голосом.

Меня пробирает до самого центра души. Задевает.

Тело реагирует моментально. Шаг замедляется, напротив палаты Яковлевой ноги тут же врастают в пол.

Прислушиваюсь.

— Викуля, малышка моя, – особенно нежно и трепетно звучит женский голос. Так может общаться только мать со своим ребенком.

Ни одна другая женщина не способна вобрать в себя столько беззаветной любви и столько силы. На подобные подвиги способна лишь та, которая является настоящей матерью малыша.

— Ты скоро поправишься, и мы поедем с тобой домой, – говорит, а я слышу слезы, которые переполняют сердце. Эмоций столько, что Настя их не в силах сдержать.

Я в очередной раз поражаюсь силе и доброте этой девушке. Она не перестает меня удивлять.

Мимо проходит медсестра, следом за ней идет санитарка. Каждая из женщин удивлено смотрит на меня.

Начинают шушукаться.

Уверен, сейчас зайдут в сестринскую и продолжат строить предположения почему я здесь стою. К утру понедельника все отделение будет считать, что я у Яковлевой в палате провел всю ночь, и отжигали мы с ней не по-детски.

Ох, бабы!

И ведь ни одной не придет в голову, что Настя только недавно родила.

— Тебя там очень сильно ждет старший брат, – девушка продолжает разговаривать с дочерью. – Он – самый замечательный мальчик на свете! Вот увидишь, вы поладите.

Слушаю ее и в моей голове, кажется, складывается пазл.

Я понимаю, из-за чего она пошла на столь отчаянный шаг и стала суррогатной матерью. Точно! Иначе и быть не может.

Да-да! Все так.

— Насколько старший? – не ведая, что твою, спрашиваю и захожу в палату. Настя видит меня, шокировано ахает и делает шаг назад.

Реакция девушки никоим образом не трогает. Напротив, я только сильнее убеждаюсь в своей правоте.

— И тебе здравствуй, – отвечает немного погодя.

— Насть, я задал вопрос, – произношу с нажимом. – Ответь на него, пожалуйста, – со скрипом добавляю в конце.

Мне хочется надавить на нее, моментально выяснить правду и, не заморачиваясь, начинать решать проблему. Только вот в планы Яковлевой, судя по всему, моя помощь не входит.

— Не могу, – заявляет упрямо.

Приехали.

— Почему? – не понимаю.

В чем сложность назвать возраст ребенка? Или…

Я этот возраст не должен знать?

— Потому что это не важно, – увиливает от прямого ответа.

Она не хочет подпускать меня к своему сыну. Но ведь подобное поведение глупо и Настя, как никто другой, должна это осознавать.

— Чтобы мне суметь порекомендовать кардиолога, я должен понимать, о чем именно идет речь, – решаю зайти со стороны.