Книга Бабушка, я замужем (но это не точно), страница 13 – Аля Авилина

Но я всё время чувствовала его взгляд. Он смотрел на меня, когда думал, что я не вижу. А когда наши глаза встречались, отводил их первым.

Или это я отводила? Я уже перестала понимать.

После обеда бабушка ушла к подруге. Сказала, что "старые кости надо разминать" и что мы "без неё справимся, не маленькие". И добавила напоследок:

— Вы тут не скучайте. Если что — я у Лидии Ивановны, ты ее знаешь. Можете шуметь.

— Бабушка!

— Да ладно вам, я же своё отшумела уже. — Она чмокнула меня в щеку, Руслана — в другую, и упорхнула, оставив нас в пустой квартире вдвоём.

Тишина вернулась. Только теперь она была другой. Не неловкой, а... напряжённой.

— Чай будешь? — спросила я, чтобы хоть что-то сказать.

— Давай.

Я поставила чайник. Руслан сел на диван. Я села в кресло. Подальше. На всякий случай.

— Аня, — вдруг сказал он.

— М?

— Ты как?

— В смысле?

— В смысле не тяжело? Играть всё время?

Я задумалась.

— Не знаю. Иногда кажется, что уже и не играю.

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Я тоже.

Чайник закипел. Я вскочила, спаслась от этого разговора. Заварила чай, поставила чашки, принесла печенье. Делала всё, чтобы не смотреть на него.

Но он смотрел.

— Ань, — позвал он.

Я обернулась. Он стоял прямо за моей спиной. Я даже не слышала, как он подошёл.

— Что?

— Можно тебя обнять? Просто так. Не для бабушки.

Я замерла.

— Зачем?

— Не знаю. — Он пожал плечами, и в этом жесте было столько мальчишеской растерянности, что у меня сжалось сердце. — Просто хочется.

Я кивнула. Не смогла сказать ни слова.

Он шагнул вперёд и обнял меня. Медленно, осторожно, будто боялся спугнуть. Прижал к себе, уткнулся носом в макушку, как тогда, когда мы репетировали. Но сейчас это было по-другому. Сейчас не было зрителей. Не было задачи. Был только он и я.

— Ты пахнешь луком, — сказал он в мои волосы.

— Логично, блин, — фыркнула я.

— И борщом. Домашним. — Он вздохнул. — Знаешь, я когда-то давно думал, что у меня будет жена, которая умеет варить борщ. Как у мамы. А потом понял, что это не главное. Главное — чтобы человек был рядом. Чтобы можно было просто обнять вот так и молчать.

— И чтобы пахла луком? — спросила я, утыкаясь носом ему в грудь.

— И чтобы пахла луком, — усмехнулся он. — Это теперь мой любимый запах.

Мы стояли посреди кухни и молчали. Я слушала, как бьётся его сердце. Часто-часто. Или это моё билось так, что отдавалось в его грудь?

— Руслан, — прошептала я.

— М?

— Мне кажется, у нас проблемы.

— Какие?

— Я не хочу, чтобы это заканчивалось. В смысле игра.

Он отстранился, заглянул мне в глаза. В его взгляде было столько всего, что я не могла прочитать. Надежда? Страх? Желание?

— Я тоже, — сказал он тихо. — Но мы же договаривались.

— Договаривались.

— Мы не должны.

— Не должны.

— Это всё разрушит.

— Разрушит.

Мы говорили шёпотом, стоя друг напротив друга, и ни один не делал шага назад. Или вперёд. Мы застыли на грани, и я не знала, кто первый сорвётся.

— Аня, — выдохнул Руслан.

— Что?

— Можно я тебя поцелую?

Моё сердце пропустило удар.

— Зачем?

— Чтобы узнать. Понарошку или по-настоящему.

— А если по-настоящему?

— Тогда мы во всём признаемся бабушке. Нет, не бабушке — себе. И будь что будет.

Я смотрела на него и понимала, что боюсь. Боюсь потерять его. Боюсь, что это разрушит нашу дружбу. Боюсь, что не разрушит, и тогда придётся жить по-новому, а я не умею.