Книга Развод. Коса на камень, страница 19 – Елена Валерьева

Я прошел в гостиную, сел в кресло у окна. Тот же ритуал, что и ночью. Ждать. Слушать. Чувствовать.

В шесть тридцать я услышал, как скрипнула дверь ее спальни. Шаги — легкие, босиком по паркету. Не ко мне — на кухню.

Я не пошел за ней. Не стал подкрадываться, как в прошлый раз. Просто сидел и слушал. Звякнула чашка. Шипение кофемашины. Ее тихое: «Да боже ж ты мой, как эта штука включается?» — и потом смех. Тот самый, которым она смеялась сегодня на совещании. Звонкий. Колкий. Настоящий.

Я закрыл глаза и просто вдыхал.

Запах кофе. И ее запах. Она прошла по коридору — я знал это, потому что аромат корицы стал сильнее. Она остановилась у двери в гостиную. Я открыл глаза.

Она стояла в том же коротком халате — шелковом, топленом, с бретелями, которые вечно спадают с плеч. Волосы собраны в пучок на макушке — небрежно, карандашом заколотым. Ноги босые. В руке — кружка дымящегося кофе.

— Вы опять здесь? — спросила она.

— А ты опять без лифчика? — ответил я.

Она не покраснела. Не смутилась. Просто закатила глаза и прошла к креслу напротив. Села, поджав под себя ноги. Устроилась как дома. Как будто всегда здесь жила.

— Ярослав Викторович, — сказала она, отхлебывая кофе. — У нас с вами деловые отношения. Я не обязана носить белье в собственной спальне.

— А в гостиной?

— А в гостиной я делаю что хочу, — она посмотрела на меня поверх кружки. Взгляд — поверхностный, ленивый, но я видел. Она тоже меня сканировала. От макушки до пят. И задержалась на… на том месте, где не следовало задерживаться.

Я не отвел взгляд. Она — тоже.

— Ты специально меня дразнишь? — спросил я тихо.

— А ты специально ведешь себя как озабоченный подросток? — парировала она. — Я просто пью кофе, Ярослав. И живу свою жизнь. Если тебя это заводит — это твои проблемы.

Она встала, поставила кружку на столик, потянулась — вся, как струна. Халат задрался. Я увидел край татуировки. Птица. Или бабочка. На пояснице. Там, где кожа самая нежная. Где хочется провести языком, от позвоночника вниз, до самой…

— Дарья, — мой голос сел. Стал ниже, чем я планировал. — Ты сейчас нарочно?

— Что нарочно? — она повернулась ко мне, и бретелька халата снова упала с плеча. Она не поправила. Оставила. Боже, какая же ты… ведьма. — Я потянулась. Это преступление?

— В моем доме — да, — я встал. Сделал шаг к ней. Она не отступила. Смотрела снизу вверх — дерзко, смело, с вызовом. — В моем доме нельзя потягиваться в коротком халате без белья.

— А что можно в твоем доме? — спросила она. Голос тихий, вкрадчивый. Глаза — огонь.

— Можно всё, — сказал я. И остановился в сантиметре от нее. — Но за всё придется платить.

— Чем?

— Правдой, — я поднял руку и пальцем — кончиком пальца, едва касаясь — поправил бретельку на ее плече. Кожа под моим пальцем была горячей. Бархатной. Живой. Она вздрогнула. Едва заметно. Но я почувствовал. — Ты хочешь меня, Даша.

— С чего ты взял? — ее голос дрогнул.

— С того, что твой пульс сейчас под сто сорок, — я опустил палец ниже, провел по впадинке у ключицы. Она не отшатнулась. Смотрела. Дышала часто-часто. — С того, что ты не поправляешь халат. С того, что ты пришла сюда, а не осталась в своей спальне.

— Я пришла за кофе, — выдохнула она.

— Кофе ты уже выпила, — я наклонился к ее шее. Вдохнул. Корица. Сон. И что-то еще — сладкое, острое, пьянящее. Женщина. — Ты осталась, потому что хочешь, чтобы я тебя поцеловал.