Книга Мажор и толстушка. Зарифмуем любовь, страница 22 – Лера Золотая

Борис Петрович резко останавливается и опирается руками о спинку кресла:

— Вот, значит, как ты заговорил, — отец холодно смотрит на меня. — Либо ты прекращаешь эти отношения, либо лишаешься доступа к семейному счету. Никаких выплат, никакой поддержки. Ты остаешься ни с чем. Выбирай.

В комнате повисает тяжелая тишина. Я чувствую, как внутри идет борьба: с одной стороны — привычный комфорт, деньги, статус, с другой — Ника. Ее глаза, когда она впервые доверилась мне. Ее голос, когда шептала мое имя. Ее улыбка, которая делает мир светлее.

— Я выбираю ЕЕ, — тихо, но твердо говорю я.

Отец бледнеет:

— Ты понимаешь, что говоришь? Я лишу тебя всего!

— Зато я стану свободным. Свободным выбирать кого любить, где работать, как жить, — я иду к шкафу и достаю дорожную сумку. — И если для этого нужно отказаться от денег — я готов.

Отец смотрит на меня долго, тяжело. В его глазах — смесь гнева и… боли? Может, он действительно считает, что так для меня лучше. Но сейчас я должен поступить по-своему.

— Как знаешь, — наконец, бросает он. — Но не приходи ко мне, когда тебе хвост прищемят.

— Спасибо за поддержку, пап, — с иронией говорю я, сбрасывая в сумку необходимые вещи.

Выхожу на улицу и останавливаюсь на крыльце. Облегченно вздыхаю, как будто с моих плеч спал многотонный груз. И почему я не сделал этого раньше? Почему столько лет потакал прихотям отца. Наверное, потому, что у меня не было ради кого бороться. Поэтому и плыл я по течению, прожигая жизнь.

Достаю телефон и с надеждой смотрю на экран, но ни сообщения, ни пропущенного звонка от Ники нет. Огорченно вздыхаю и сразу же набираю номер Тёмыча.

— Привет, братан, — стараюсь, чтобы голос звучал как можно беспечнее. — Примешь безродного друга на постой?

— Поговорил с отцом?

Артём всегда знал, что со мной происходит. Мне даже не надо было ничего рассказывать.

— Да. Теперь вот я бездомный.

— Приезжай.

Я прохожу мимо своей машины, прощально хлопаю ее по капоту и иду к воротам. Выходя за забор, бросаю последний взгляд в сторону дома и вижу отца, стоя́щего у окна и смотрящего мне вслед.

Как же давно я не ездил на общественном транспорте… Последний раз это было, когда я еще учился в школе и сбега́л из дома на секцию бокса.

Тёмыч радушно пропускает меня в свою маленькую квартиру, которая осталась у него от родителей, и ставит передо мной стакан с виски.

— Ну что, — он опускается рядом, — отец поставил ультиматум?

Я утвердительно киваю.

— И ты выбрал ее?

— Да, — просто отвечаю, пожимая плечами и глядя на стакан, зажатый в руке.

Артём молчит, а потом по дружески хлопает меня по плечу:

— Знаешь, я, может, не одобряю, но… уважаю. Ты хоть предупредил Нику?

Я качаю головой:

— Еще нет.

— Тогда звони. Потому что Виолетта уже растрепала всем, что Захаров-младший променял деньги на какую-то корову. Ты же знаешь, что такие новости разлетаются быстро. Я боюсь, что и до Ники уже донесли эту информацию. У нас же мир не без добрых людей.

Сердце пропускает удар. Я достаю телефон и набираю ее номер.

— Алло? — ее голос звучит странно, отстраненно.

— Ника, послушай… — начинаю я, но она перебивает:

— Игорь, я все знаю. Ленка только что звонила, а ей рассказала ее одногруппница. Короче, сарафанное радио в действии. И… я решила, что нам не надо больше видеться. Так будет лучше.