Книга Бывшие. Любовь с осложнениями, страница 68 – Саяна Горская

Тяжелый груз, который давил на мои плечи последние несколько дней, испаряется словно по щелчку пальцев.

Марина будет жить. Более того, теперь она имеет все шансы на то, чтобы исполнить свою голубую мечту.

Оглядываюсь.

Богдана в операционной уже нет.

— А где…

— Удрал уже, — моргает мне многозначительно Айс. — Беги. Дальше мы сами.

Выхожу. Двери за моей спиной хлопают, ударяя по барабанным перепонкам.

Стягиваю перчатки, сдёргиваю маску и стерильный халат.

Богдан при виде меня снова встаёт на лыжи. Он стремится покинуть помещение так быстро, словно я источаю яд. Словно ему больно находиться рядом со мной.

— Богдан!

Он замирает в дверях.

Чуть поворачивает голову в мою сторону.

— Спасибо.

Кивает.

Молча выходит.

Женя.

Закрываю кабинет. Ключи с тонким металлическим лязгом опускаются в карман халата.

Рабочий день закончился, но внутри всё ещё стоит напряжение. Мысли цепляются друг за друга, спутываются, мешают сосредоточиться.

Ноги сами несут меня в реанимацию, как будто там я найду ответы.

Марина лежит на больничной койке — слабая, со впалыми щеками и тёмными кругами под глазами, так резко контрастирующими на фоне бледной кожи. Но несмотря на это она уже не похожая на ту испуганную девушку, которая смотрела на меня перед операцией с таким отчаянием и угасающей надеждой в глазах.

Её веки медленно размыкаются. Взгляд долго настраивает фокус.

Губы, вздрогнув, растягиваются в слабой улыбке.

— Евгения Сергеевна, я не знаю, как вас благодарить за то, что вы сделали.

— Ваше скорейшее выздоровление будет лучшей для меня благодарностью, — присаживаюсь рядом с её койкой. — Вы молодец. Операция прошла успешно.

Она кивает. Прикрывает глаза.

— Я знаю, мне уже сказали… — Голос у неё сиплый, тихий, но в нём столько искренности, что у меня сжимается горло. Она медленно тянет руку, находит мою, сжимает пальцы. — Спасибо вам. Мне не подобрать слов, чтобы выразить всю мою признательность. И мой муж… Он тоже вам благодарен.

— Я очень рада, что всё так. Как только наберетесь сил, мы проведём курс химиотерапии. Так как ваш вид онкологии носит очень агрессивный характер, нам нужно будет предупредить возможное метастазирование и снизить вероятность рецидива. Химия поможет уничтожить остаточные клетки опухоли, оставшиеся в вашем организме после операции.

Марина смотрит на меня внимательно, словно изучает.

Кивает.

— Хорошо. Сделаю всё, что вы скажете, — она закусывает губу, молчит несколько секунд, а потом набирает в лёгкие побольше воздуха. — Евгения Сергеевна, почему вы так за меня боролись?

— Потому что я ваш лечащий врач.

— Будем честны, любой другой врач оставил бы меня с моим решением наедине. Вы же совершили почти невозможное.

Я замираю, потому что она права.

Но не знаю, как сказать вслух то, что рвётся наружу.

Да и не ей я должна это говорить, а человеку, который пошёл ради меня против собственного решения. Ведь я знаю, что будь на месте Марины любая другая пациентка, он бы не взялся за операцию.

Однако, он согласился. Потому что это было важно для меня.

— Марина, просто я… Просто вы… — Начинаю, но слова не идут. Вдыхаю глубже, сжимаю судорожно её холодные пальцы. — Потому что я увидела в вас себя. Я лишила себя шанса стать мамой, когда сама заболела онкологией. Осталась со своим врагом один на один и… Нет, это не принесло мне счастья. Я винила рак в том, что я всё потеряла, но… — Горькая усмешка сама появляется на моих губах. — Нет, это не онкология разрушила мою жизнь. Я сама. А вы… Вы так отчаянно хотели стать мамой, и ничто вас не остановило. Это достойно уважения.