Книга Бывшие. Любовь с осложнениями, страница 58 – Саяна Горская

Он не написал мне за всё это время ни строчки.

Сегодня мы даже не пересекались…

Хотя нет — пару раз мельком, но он даже не посмотрел в мою сторону. Или я сама отвела взгляд, не давая ему шанса? Глупо, но внутри что-то неприятно сжимается от этого молчаливого отчуждения.

Я сама этого хотела, да? Держать дистанцию, пока не улягутся сплетни. Чтобы не подбрасывать дров в этот костёр, который так радостно раздувают злопыхатели за моей спиной. Пока вокруг ползут эти слухи, пока Таня со своим вечно недовольным лицом кидает реплики с ядом, пока медсёстры обмениваются понимающими взглядами, стоит мне пройти мимо…

Я сама старалась не попадаться ему на глаза.

Но, чёрт возьми, почему же это так больно?

Я не хочу, чтобы кто-то думал, что я с Богданом ради карьеры.

Но разве он не прав?

Разве я не должна была сказать правду?

Честно ответить тогда в сестринской: «Да, мы вместе» — и посмотреть, как Таня захлёбывается собственной злостью.

Вместо этого я сказала сухое «нет».

Потому что мне не плевать на эти сплетни? Дело только в этом?

Нет. Просто я боюсь.

Сжимаю в пальцах шариковую ручку так, что её пластиковый корпус жалобно поскрипывает.

Я себя боюсь. Своих чувств. Ведь если скажу вслух, что мы вместе, значит, сделаю наши отношения реальными, вынесу их в новую плоскость. А это страшно.

Я уже знаю, каково это — когда что-то хорошее становится твоей уязвимостью. Когда ты теряешь себя в человеке, растворяешься в нём, а потом остаёшься ни с чем. Когда вместо воспоминаний остаётся только пустота.

Я боюсь, что если позволю себе… То однажды окажусь там же, где уже была. Только на этот раз я точно не выдержу.

Теперь между нами снова выросла стена молчаливого недопонимания.

Богдан Ларионов, который всегда говорит прямо, который требует того же от меня, в этот раз не сказал ничего…

И, наверное, это хуже всего.

На глаза попадается карта Марины. Меня подбрасывает внутренне, нервный тремор расползается по телу.

Это ещё один вопрос, не терпящий отлагательств. Я и так долго тянула в надежде, что Марина одумается и согласится лечь на операцию, однако она решительно стоит на своём и отчаянно упирается, низводя все мои аргументированные доводы до уровня пыли.

Встаю из-за стола и, прихватив с собой карту пациентки, иду к Медведеву.

Дверь в его кабинет закрыта, но я не стучусь сразу — собираюсь с мыслями, делаю пару глубоких вдохов, считаю до трёх.

Соваться к нему без моральной подготовки — как выходить в ливень без зонта. Но откладывать тоже больше нельзя.

Стучусь.

— Войдите, — раздаётся неторопливое.

Олег Викторович сидит за столом, низко склонившись над стопкой документов. Не поднимая головы, так, словно только меня и ждал, кивает на кресло.

— Проходи, Женя.

Глаза у него на макушке что ли? Хотя я ничему уже не удивляюсь, Медведеву по долгу службы положено быть немного медиумом.

Сажусь и осторожно подсовываю ему под нос историю болезни.

— Олег Викторович, я насчёт Марины Фроловой.

Он приподнимает бровь.

— Это та, что с опухолью яичника?

— Да, хочу обсудить её случай.

Медведев сгребает карту. Намётанным взглядом пробегается по страницам, снимкам и биохимии крови. Неудовлетворенно качает головой.

— А что тут обсуждать? — Захлопывает карту, возвращая её на край стола. — Надо класть и как можно скорее.