Книга Клятва Хана, страница 28 – Наташа Айверс

Туника была сшита из тончайшего шёлка цвета молодой травы. Сложная вышивка из узелков и бусин напоминала цветы, а на рукавах был узор в виде ласточек — символов защиты и скорого возвращения. Подол был расшит тесьмой с вставками из мягкой кожи. Всё это кричало: «Это — жена наследного хана». Платье, достойное принцессы.

Она стояла обнажённой посреди шатра, проводя пальцами по ткани, всё ещё не решаясь надеть. И даже не подозревала, что за плотной тканью входа уже остановился кто-то…

Баянчур вернулся внезапно. Увидев, что полог не завязан, мужчина нахмурился. Ему доложили, что жена была с Ашлик. Значит, вернулась. Он не думал долго. Откинул полог — и шагнул внутрь. Но, едва ступив за порог, замер.

Перед ним — она.

Сжав губы, она пыталась наощупь повязать грудную повязку. Движения — неуверенные, слепые. Он сразу понял: она не видит себя. В шатре нет ни медного круга, ни полированного стекла — ничего. Ни одной поверхности, где можно было бы рассмотреть себя и поправить одежду.

И он вдруг неожиданно для себя, по-мужски просто, ощутил странное желание — подарить ей зеркало. Настоящее. Не отполированное кочевое, а как в Китае — резное, тонкое, с гладким, холодным стеклом. Чтобы она могла увидеть себя. Чтобы знала, как выглядит, когда стоит вот так — с разметавшимися по спине волосами, обнажённой грудью, с этой своей бледной кожей и гордой, упрямой линией подбородка.

Увидела себя такой, какой он видит её сейчас.

Свет от жаровни золотил её кожу — белую, как лепестки лилии. Плечи — гладкие, мягкие. Прямая спина. Талия — тонкая, будто созданная, чтобы её обвивали его ладони. Волосы — блестящие, тяжёлые, как мокрый чёрный шёлк — мягко качнулись и распались по лопаткам. Несколько прядей соскользнули в сторону, оголив изгиб поясницы и округлую попку. Тугую, соблазнительно упругую, как спелый фрукт. И он… застыл.

Пальцы дрогнули.

Он стоял — заворожённый, затаив дыхание, не в силах оторвать взгляд от неё. Его жена. Его. Такая недоступная, гордая принцесса — и вот она перед ним: живая, настоящая. С изгибами тела, от которых перехватывало дыхание.

Каждое её движение было пыткой. Она наклонилась в бок, поднимая нагрудную повязку, которая выпала из её рук, обнажая чуть подрагивающие груди, — налитые, тяжёлые для её хрупкой фигуры. Розовые соски затвердели от прохладного воздуха, и он почувствовал, как внутри всё сжалось — от желания, от злости на самого себя, что приходится ждать, и от жгучей зависти к собственному будущему, в котором она будет принадлежать ему полностью.

Она провела ладонью по бедру. Не чувственно — машинально. Но и этого хватило. Он представил, как её кожа ответила бы на его прикосновение: тёплая, шелковистая, податливая.

…И, стоя в полутьме у входа с крепко сжатыми кулаками, он ощутил, как напряглось всё тело. Член ныл, туго наливаясь под поясом, пульсируя от каждого её движения. Ему хотелось шагнуть вперёд — в этот свет, в этот жар, в неё. Но он так и остался стоять, сдерживая себя до боли в челюсти.

И даже сам не знал, что сделает в следующую секунду: уйдёт… или…

Кочевая ставка Уйгурского каганата. Осень 745 года.

Он сделал шаг вперёд.

Один.

Ещё мгновение — и он бы коснулся её. Прижался бы губами к шее. Провёл бы ладонью по её талии. Почувствовал бы, как под его прикосновением дрожит её тело, как прерывается её дыхание от желания, как опаляет жар.