Книга Клятва Хана, страница 108 – Наташа Айверс

Ли Юн любила раннее утро — неспешные, сладкие поцелуи мужа, холодную свежесть травы под пальцами ног за шатром. Там, на мягкой подтаявшей земле, она растягивала руки и спину, повторяя плавные движения, которым когда-то учила её наставница в Поднебесной. Иногда к ней подбегали дети — мальчишки задерживались недолго: пару раз пробовали повторить и, прыснув, со смехом, убегали гоняться друг за другом вокруг шатров или в загон к лошадям. А вот девочки оставались дольше. Им нравилось тянуться вслед за ней — пробовать повторять каждое движение, тихонько хихикая в ладошки, когда подружки теряли равновесие и падали. А потом, набравшись смелости, они просили Ли Юн показать, как правильно держать лук и натягивать тетиву. Все в стане знали: жена кагана владеет луком не хуже степного воина — и каждая девочка мечтала научиться так же.

Иногда Ли Юн сидела с женщинами у общего очага: помогала перебирать конский волос для новых луков, шила мягкие кисеты для сушёных ягод. Чаще всего вместе с Ашлик обходила шатры, проверяла запасы мехов и вяленого мяса, слушала тихие просьбы и жалобы женщин: кому нужна была шкура для младенца, кому — новые иглы, кому — защита от злого языка. Она знала: настоящий дом держится не только на мужах-воинах, но и на женщинах, которые шьют, варят, берегут тепло и хранят мир в шатре.

Баянчур проводил много времени с советом старейшин и воевод и часто поздно возвращался. Но стоило ему ступить за полог нового шатра кагана, как всё остальное оставалось за войлочными стенами. Он ложился рядом с женой, гладил кончиками пальцев её шею и губы, шептал что-то на ухо — простое, мужское, не для чужих ушей. Она смеялась тихо, опуская взгляд, и сама тянулась к нему. Они не спешили: весной в степи вечера тянутся долго.

В начале лета Ли Юн с Баянчуром снова начали выезжать за холмы на прогулки.

Однажды Таскиль принёс Ли Юн подарок — короткий уйгурский лук, тёмный, с роговыми накладками, и стрелы с красным оперением. Когда она взяла лук в руки, Таскиль чуть смущённо протянул ей узкую красную повязку.

— Хатун, если ты позволишь… — сказал он тихо, отводя взгляд. — Этот цвет будет только твой. И те, кто станет твоей личной охраной… будут носить такие же повязки. Чтобы все знали, кому они служат.

Она молча кивнула, и в этот миг он поклонился ей так низко, как склоняются лишь перед настоящей хатун.

С мужем в степи она отрабатывала выстрелы, лёжа на спине коня. Училась смещаться назад из седла так, чтобы плечи ложились на круп, поясница выгибалась, а бедра всё ещё цепко держали бока животного. В этой позе стрела уходила назад — прямо через плечо, в спину условному врагу. Грива коня щекотала ей шею, ветер трепал волосы.

Баянчур ехал рядом, показывая, как за один вдох сменить цель: развернуть корпус, снова натянуть лук и послать вторую стрелу вперёд или вбок. При каждом выстреле конь под ней чуть вздрагивал, но шаг не сбивался — и она училась дышать с ним в одном ритме.

Муж учил выпускать не одну стрелу, а несколько подряд — держа их прямо в руке, чтобы не тянуться каждый раз к колчану. Показывал, как послать стрелу под углом. Так, чтобы враг не сразу понял, куда она целится и откуда ударит снова. Объяснял, как быстро перехватывать лук из одной руки в другую и стрелять с любого бока — даже если конь резко разворачивается.