Книга Белокурый. Король холмов, страница 92 – Илона Якимова

Дженет Хоум, усевшись возле окна, задумчиво разбирала шелка, наклонясь над пяльцами, Патрик Хепберн примостился возле. В углу комнаты возилась служанка, выгребавшая из камина кучи золы, закладывающая свежие поленья — в господских покоях Максвеллов топили не торфом. Граф разглядывал склоненную голову сестры, мягкие каштановые завитки волос, перехваченные лентой, выпущенные на плечи, и то, как хмурились пушистые брови, когда она не могла найти подходящий цвет, сморщивался маленький, чуть вздернутый носик, и еще сестренка забавно прикусывала нижнюю губу. Джен хорошела день ото дня, отметил он, не видавший ее с лета. С его точки обзора — сидя на подоконнике — была превосходно видна ее юная грудь, гордо красующаяся в вырезе корсажа, и в этом тоже Дженет изрядно прибавила за последние полгода. Когда Патрик пошевелился, переменяя позу, сестра возмутилась:

— Слезай уже оттуда! Ты мне весь свет закрыл, ваша милость! Или думаешь, что твоя прославленная краса станет сиять мне вместо солнца?

Ого, за последние полгода Дженет Хоум отрастила не только бюст, но и змеиный язычок.

— Именно так, моя мартышка! — ухмыльнулся граф, соскальзывая с подоконника.

Джен подняла голову, долго посмотрела на него.

— Когда-нибудь, — поклялась она, — ты перестанешь меня так называть!

— Не раньше, чем ты станешь похожа на девицу воспитанием и поведением, моя дорогая…

В голову хохочущему графу тут же полетел моток пряжи.

Мирное время, такое редкое в жизни Патрика Хепберна по ощущению покоя и родственного тепла, связавшего их обоих. Он не говорил — семейного, ибо семьи у него не было, он не знал, что это такое. Был род, котрому он — глава, но ответственность перед кинсменами и женщина, которая тебе улыбается, покуда разбирает шелка для вышивки, даже если она только сестра — о, это совсем разные вещи. Он был мужчина, владетельный барон, и жизнь его с малолетства текла среди таких же, как он, мужчин. Когда Патрик Хепберн женится, благородная супруга возьмет его имя и ключи от его дома, но, по сути, он будет по-прежнему ровно в той же мере одинок, потому что сердце его, глубоко запрятанное, облаченное в кольчужный доспех, останется нетронутым, неуязвимым. С женой не во всем можно быть откровенным, тут нужна дама, связанная с тобой по крови. Конечно, Патрик научился утолять свою тоску по теплу, проникая в женское тело, заставляя любовниц плакать от восторга в его объятиях, но, Иисусе, до чего же то был краткий миг. И чем слаще случалась разделенность, тем острее после он чувствовал свою обездоленность.

— Ты не сговорена? — спросил он сестру.

— Нет, — отвечала Джен, — пора бы, знаю, но я выпросила у матери позволение выбрать самой.

— Что Максвелл?

— Лорд Джон не настаивает, нет…

— Больше ничего не хочешь сказать? — спокойно предложил Белокурый, глядя, как сестра опустила взор, замешкавшись с ответом.

— Нет, Патрик, нет.

Или у нее уже есть кто-то, или я ничего не понимаю в женщинах, подумал граф, и от этой мысли о Джен у него отчего-то резко испортилось настроение.

И уехал он тем же вечером.

Шотландия, Лиддесдейл, Хермитейдж, зима 1529

На Святки лорд Болтон сделал племяннику подарок — приволок в Караульню отца Бернарда, которого отловил по дороге из Карлайла в Джедбург, а в качестве выкупа взял обещание год оставаться священником в Долине, хоть тот и заклинал отпустить его с миром, все равно же Долина под отлучением, и таинства не будут иметь силы в глазах Матери-Церкви.