Онлайн книга «Белокурый. Король холмов»
|
И лютое веселье хендба началось. Не прошло и получаса, как двоих оттащили к кромке луга с разбитыми головами, третьего — с вывихнутой ногой. Огромный ком из человеческих тел — по две дюжины каждой фамилии — катался перед помостом короля, ком, в который то заныривали люди, силясь добраться до мяча в середине, то их выбрасывало оттуда покалеченными, словно некоей потусторонней силой. Лицо королевы превратилось в маску, она не отрывала от поля глаз: — Да прекратите же это безобразие, супруг мой, молю вас! — Сейчас, — отвечал Джеймс хладнокровно, — надо же узнать, чем дело кончится… Дело кончилось не раньше, как он убедился, что Босуэлла успели несколько раз достать в лицо, особенное удовлетворение он испытал, когда кузен, сбитый наземь, получил ногой в живот, но, к разочарованию короля, вывернулся, повалил противника, попутно с хрустом выдернув тому колено из сустава… Вопли, брань, боевые кличи, мелкая небесная влага витали над полем, накрывали собой игроков. Молот отвлекал сварой пять-шесть нападающих, перекидывал ба своему графу, тот мчался к краю поля до тех пор, пока на нем, как гончие на сохатом, не повисали гроздью Хоумы, и передавал мяч юркому, быстрому МакГиллану, из них самому легкому в теле. Подобным образом за час эта тройка уже заработала семь голов для своей команды. Понятно, что делает граф, было с первого взгляда — и лорд Хоум, совершенно забывшись, орал над ухом у короля, пытаясь помочь своим людям ценными указаниями — но остановить его было невозможно. — Вот же дьявол! — произнес помимо воли восхищенный король. Но к исходу часа даже бешеный Босуэлл начал уставать, ибо, казалось, Хоумы перестали бороться за мяч, а, следуя приказам своего лорда, старались сбить с ног его лично, покрепче приложить — и тут уж в дело пошла честная злоба blood feud, нацеленная на то, чтоб многократно покалечить. Выйти из гладиаторского боя он не мог, а король, видно, решил продолжать развлечение вплоть до бойни… и это тянулось бесконечно: отмахиваться от встречных рук, замечать подножки, подныривать под летящий в тебя кулак… несмотря на кожаную обертку, он ощутимо сбил кисти, а последний удар в щиколотку пришелся так жестко, что ему повезет, если дело обойдется вывихом. Игра уже переставала быть игрой, даже жестокой, и неотвратимо перерастала в смертоубийство, на дне которого утопал именно он сам, Белокурый граф Босуэлл. Дыхание со свистом вырывалось сквозь зубы, пот заливал лицо, сердце билось в грудную клетку, словно кузнечный молот… Стоящая на помосте неподалеку от Их величеств графиня Босуэлл не отрывала глаз от мужа в игре. Она была бледна, как полотно, губы крепко сжаты, руки сложены под грудью, на животе, словно, оберегая во чреве его дитя, она могла оградить мужа от сыплющихся на него ударов.Агнесс плакала, вернее, слезы сами собой катились по замершему лицу. Королева в этот миг позавидовала леди Хепберн — впервые не ее беременности, а тому, что ей-то, по крайней мере, можно прилюдно плакать, выказывать сочувствие… В сердце оскорбленной принцессы Лотарингского дома начинала разгораться ярость Гизов. Ей без намеков был понятен бесчестный ход мужа. Мария не видела за собой вины: ее не привязывало к Патрику Хепберну ровным счетом ничто, кроме безгрешной симпатии, но за эту ее симпатию он сейчас расплачивался, по воле короля участвующий в унизительной для благородного человека кулачной драке и грубо избиваемый на ее глазах. Впервые королева была так зла на своего супруга, что дала волю подлинной натуре, пылкой и гордой. |