Онлайн книга «Белокурый. Король холмов»
|
— Ну… — отвечал Перси задумчиво, — разное бывает, Босуэлл. Однако ж вы слыхали, я полагаю, о судьбе Уильяма Лайла? — Короля воров Спорных земель, англичанина? Слыхал, конечно. Армстронги выдали его вам в двадцать шестом… а, между тем, один из моих капитанов, Роберт Эллиот, оставался неуловимым более года, король так и не смог взять его. Дело еще и в том, что среди фамилий шотландского Приграничья нет и никогда не будет единообразия в мыслях и намерениях… Еще бы, подумал про себя Перси, если король Генрих именно в отсутствие единообразия вкладывает немалые средства, но промолчал. — … это приводит к тому, что воры и убийцы находят себе могучих покровителей там, где не следует. Еще бы, подумал Генри Перси, держу пари, что и тебя за пазухой тоже, сукин же ты сын. — Пресечь свары лордов сможет только решительный, даже, пожалуй, жестокий господин, который, хотя бы мечом и плетью, заставит их служить своим интересам, а не интересам безбожного грабительства. Иными словами, — завершил неожиданно Босуэлл свою мысль, — если вся область шотландских Марок отойдет к Англии, и король Генрих сменит своего зарвавшегося, но откровенно слабого племянника. Повисла пауза. Босуэлл все еще смотрел прямо на англичанина, и по выражению синих глаз, ставших теперь темными и бездонными, было не понять, ни что он думает, ни насколько серьезно его дерзкое предложение. И Нортумберленд, несмотря на весь свой опыт слегка ошеломленный таким крутым поворотом беседы, предпочел отделаться общим высказыванием: — Головы полетят, милорд. — Полетят, — согласился Босуэлл. — Однако они летят и теперь, но совершенно без толку… что сделал наш король за те два года, что пользуется властью? Он превратил преданных друзей своих в первых врагов… Спроси́те меня, кто любит его на Границе? Кто любит его в горах и на побережье? Быть может, Гленкэрн, которого он стравил с собственным отцом? Может быть, Атолл, обобранный до нитки? Или граф Аргайл, которого он провел по той же почетной дорожке, что и моя, до соломенного тюфяка в подвале на Эдинбургской скале? Джеймс Стюарт скинул бархатную перчатку. Когда он остриг всех вождей Приграничья, пришел черед взяться за Нагорье и берега. Рой Кемпбелл, ставший четвертым Аргайлом после смерти Хмурого Колина, в должности Лейтенанта Островов был отправлен королем усмирять МакДональдов, а после обвинен тем же королем в самовластии. Короля в Совете теперь окружали не столько магнаты, сколько прелаты, как и предсказал Брихин. И только перед властью Господа готов был склоняться Джеймс Стюарт, но власти земной не должно было быть соперников. Перси молчал. Хепберн дотянулся, точным движением разбил головню в камине, отставил кочергу, безоружный, улыбнулся хозяину дома: — Как хотите, милорд Нортумберленд, но не вижу другого выхода. Впрочем, я изрядно устал с дороги и, видимо, поэтому скверно выражаю свои намерения на вашем языке. Пожалуй, следует объясниться проще. Семь тысяч рейдеров за моей спиной. Спросите Его величество короля Генриха, в который день нового года ему было бы угодно короноваться в Эдинбурге… Перси остался очарован молодым Босуэллом — и его чудовищной наглостью, и хищной хваткой, вдобавок граф, когда хотел, в самом деле бывал светлее ясного дня. Но Перси был так же, как Босуэлл, урожденный приграничник, и, помимо очарования, разглядел в графе и нечто иное, природно свойственное всей этой паскудной породе, а именно: парень ненадежен совершенно. Такому предать — раз плюнуть, такой и услуги свои предлагает с улыбочкой, нисколько не навязываясь, и невозможно предсказать, как, купленный, он себя поведет. Но — это лэрд Лиддесдейл, хозяин Хермитейджа, а Крайтон и Хейлс занимают важные точки в Ист-Лотиане — это был ключ, волшебный ключ к половине Шотландии, буде королю случится такая необходимость. И, простившись с Хепберном, Перси написал государю: |