Книга Дедов завет, страница 99 – Алла Касперович

— Если закричишь — тебе не жить, — еле слышно сказала Сомалия. Да еще таким тоном, словно не угрожала мне, а предлагала сесть рядом.

— Не буду, — буркнул я и подошел ближе.

— Садись.

Я взял еще один стул и поставил его возле кровати. Но не слишком близко возле Сомалии. Хотя если она захочет что-нибудь мне сделать, то меня это вряд ли спасет.

— Он умирает.

— Верховный волшебник? — Я знал, что спросил глупость, но что я еще должен был сказать?

Сомалия кивнула и нежно поцеловала руку, которую держала. Она на меня почти не обращала внимания, и я стал разглядывать ее и старика, лишь смутно напоминавшего Корнелиуса, которого я знал. Сомалия была вся в черном: узкие брюки и приталенная рубаха делали ее фигурку совсем хрупкой. Свои длинные светлые волосы она заплела в косу и перевязала ее простым черным ремешком. Никаких украшений Сомалия не надела. И я подумал: какая она настоящая? Та воздушная красавица, что вела наши уроки, называя нас "мои хорошие"? Или та, что хотела меня убить? Или все же она была настоящей сейчас, с неподдельным горем наблюдающая, как умирает этот старик?

А Корнелиус лежал неподвижно. Его стеклянные глаза были распахнуты и глядели в потолок. Его тонкое одеяло еле-еле приподнималось, когда он дышал.

— Это моя вина, — сказала Сомалия. Скорее себе, чем мне. — Это моя вина.

Еще какое-то время мы сидели в тишине. У меня все тело затекло, но я боялся пошевелиться.

— Он мог бы еще жить. — Снова послышался голос Сомалии, только еще более тихий, и мне пришлось подвинуться ближе. — Но он не хочет.

Она снова замолчала. А еще где-то через полчаса Корнелиус вдруг захрипел, все его тело напряглось, а потом расслабилось и стало совсем тихо.

— Все.

Сомалия встала, все еще держа руку Корнелиуса, наклонилась, чтобы поцеловать его в лоб, а потом отпустила его ладонь. Она еще немного постояла рядом, закрыла его глаза и погладила по щеке. Потом она подошла к окну, распахнула его и обернулась ко мне:

— Больше я сюда не вернусь. Спасибо.

Она забралась на подоконник и спрыгнула вниз. Я подбежал к окну, чтобы посмотреть, куда она делась, но там никого не было. На Корнелиуса я старался не глядеть. Хоть мне он никогда не нравился, мне все равно было его жаль. К моему горлу подступил комок, а на глаза навернулись слезы, но я их сдержал. Профессор Сомалия… Надеюсь, я правильно поступил.

На душе у меня было тоскливо. Еще и года не прошло как умер мой дед, а теперь не стало и Корнелиуса. И все же невероятно прекрасная звездная ночь и прохладный ветерок напомнили, что я-то все еще жив.

Новость о том, что этой ночью умер Верховный волшебник застала всех врасплох, ведь никто из школяров даже не подозревал, что с ним что-то не так. Ну, устал дедок. С кем не бывает? Оказалось, что все было намного серьезнее.

Занятия на сегодня отменили, а нам запретили выходить из своих башен и коридоров. Единственное, что было сегодня хорошим, так это то, что в Столовой дежурила Тетушка Тама.

Завтрак проходил в молчании, и даже Пар не просил добавки. В Столовой как обычно не было Энны. И Корнелия с Гавриусом тоже не пришли, но это и понятно.

Гэн заметил, куда я смотрю и тихонько сказал:

— О-они уезжают. Их родственники забирают.

— Надолго?

— Г-гавриус сказал, что надолго. Может даже на год.