Книга Горе-волшебник, страница 70 – Алла Касперович

Никогда не думал, что так сильно буду ждать деда. Только вот он почему-то в Школу совсем не торопился. Домой он тоже не приезжал (мне бабушка своего голубя присылала), значит все еще сидит во Дворце. Странно, ведь он сам много-много раз говорил, что «терпеть не может этих дворцовых идиотов». Угу, а почему тогда сам уже целых три месяца там отсиживается? Уехал еще в Емле, а уже Иварий наступил! Корнелиус уже, похоже, совсем себя почувствовал Верховным волшебником. Такой весь важный ходит, как индюки у нас в деревне. И голос у него такой же противный.

Деда, приезжай скорее, а?

ГЛАВА 7

Проснулся я сегодня рано. И первое, что я увидел, был настенный календарь, который мне недавно Норвус подарил. Ага, что у нас там сегодня?

10 Ивария, Свободный день. Родительский день.

Ну что ж, наступил очередной Свободный день. И я уже приготовился, что мне опять придется провести его одному. Норвус и Руфус не считаются. Первый, похоже, побаивался быть рядом со мной (я на днях превратил его Книгу посещений в пыль, и никто из волшебников Школы не смог все вернуть обратно), а второй уже две недели мне на глаза не показывался.

Позевывая, я вышел из комнаты. Было часов десять, а значит, школяры и профессора уже должны были быть в Городе, поэтому я отправился в Столовую в том, в чем спал — только башмаки надел. Завтрак я проспал, но я уже знал, что с Тетушкой Тамой всегда можно договориться. Главное, чтоб сегодня там дежурила не Вредная Эльза. Дежурила она редко, но метко. В такие дни даже Пара в Столовую было не заманить. Вся еда была пресная, пересоленная и переперченная. И все это одновременно.

— М-марвус?

— О, Гэн! — обрадовался я. — А ты почему остался?

— В-в смысле?

И тут я заметил, что не он один остался. В коридоре собрались школяры. Все школяры, все школяры нашего пятого класса. Оладка перепеченная! Недалеко от меня стояла Корнелия. Вся такая красивая в небесно-голубом платье и с такими же ленточками в волосах. Какое же счастье, что в Свободный день не обязательно носить школярские мантии. Ага! Вот только я тут со своей пижамой и башмаками явно не к месту.

Рядом с девушкой стоял и ее носатый братец. Гавриус смотрел на меня так, будто увидел приведенье, а потом вдруг так заулыбался, что я подумал, как бы у него лицо не треснуло. А что это он такое задумал? Или это он надо мной смеется?

Но я так и не узнал, что он удумал, потому что меня кто-то схватил за руку и потащил ко мне же в комнату. Это был Париус, за ним зашел и Гэн.

— Ты во что одет? — задыхаясь от смеха спросил толстяк.

— Почему все остались в Школе? — вместо ответа сказал я.

Гэнриус уже доставал из моего шкафа мои самые лучшие штаны и рубаху. И где он только их нашел? Я их почему-то не помню.

— Н-надевай, — велел он.

— Так почему все-таки все остались? — повторил вопрос я, но сделал так, как сказал мой друг.

— Сегодня Родительский день.

— А?

Я первый раз об этом слышал. А нет, я ж читал об этом в календаре, только не обратил на это никакого внимания. Оладка перепеченная, что за Родительский день такой?

— Э-это когда родители приезжают навестить школяров, — пояснил Гэн.

— А если родителей нет?

Наверное, я сказал это очень тихо, потому что друзья переспросили меня:

— Ч-что?

— Что?

— А что, — сказал я уже громче, — если у меня нет родителей?