Книга Горе-волшебник, страница 38 – Алла Касперович

Ночью она выглядела еще больше и казалось, что по углм попрятались всякие нехорошие бяки. Когда-то я верил, что в темноте живут маленькие, но очень злобные человечки, и они все время за мной следят. Я даже засыпать боялся! Но деда сказал, что это все неправда, и я ему поверил. Почти. И все равно иногда мне казалось, что из темноты на меня кто-то смотрит.

Я осторожно шел и то и дело оглядывался по сторонам. Вот уже и кухня была рядом, как я услышал такой страшный грохот, что сразу же спрятался под одним из столов. Оладка перепеченная! Звук был такой, будто кто-то развернул штук десять кастрюль сразу.

— Вот же зараза какая! — услышал я уже знакомый голос. Так и есть: это был мой круглый одноклассник. Париус вроде бы… — Вот же! И как я теперь это отмою? Кто додумался ставить кастрюли одна на одну!

Я потихоньку вылез из-под стола и, крадучись, добрался до кухни. А она то побольше нашей будет. А сколько тут еды, сколько тут еды! Да три-четыре деревни можно накормить и еще останется. И посреди всего этого сидел мой одноклассник. Прямо на полу в луже чего-то очень липкого, по запаху — вишневого киселя.

Видел я Париуса хорошо, а он меня — нет. Просто возле него стояла лампа, а я был в темноте. Я прошел еще немного вперед, и тут я поскользнулся все на том же киселе и смачно шлепнулся. Париус испугался, заорал и попытался драпануть, но совсем прилип к полу, и у него получились только немного отползти.

— Стой! Это я! — сказал я.

— К-кто — я? — спросил он и поднял лампу, пытаясь осветить меня, только у него ничего не получилось, и я подполз ближе.

— Да я это. Не ори.

— Марвус? А ты чего тут забыл?

— Да того же, что и ты.

— А, — протянул Париус. — Понимаю. Тоже не наелся за ужином?

— Так я его вообще проспал.

И тут мы услышали страшный звук, я такой только у нас в конюшне слышал, когда наш конюх…

— Не дрейфь, — улыбнулся толстяк. — Это наша главная повариха Тетушка Тама. Она иногда по ночам еду сторожит.

— Тогда почему она спит?

Париус хмыкнул

— А вот не скажу.

— Почему это?

— А ты кому-нибудь расскажешь.

— Не расскажу.

— Расскажешь!

— Не расскажу!

— Поклянись.

— Клянусь.

Париус опять попытался встать, но снова шмякнулся, плюнул на это дело и удобно развалился на полу.

— Я ее усыпил.

— Ты? А как?

Он скривился, почесал подбородок, а потом сказал:

— Не знаю.

— Как, не знаешь?

— А вот так и не знаю! — рассердился Париус и снова сел. — Захотел, чтоб она заснула, вот она и заснула!

Теперь макушку скреб я. Деда мне рассказывал, что человека можно усыпить сонным зельем. Но чтоб просто захотеть — такого я не слышал. Хотя, обычно я и слушал-то не очень внимательно.

— Ты любого можешь усыпить?

Он пожал плечами:

— Не знаю, не пробовал. С Тетушкой Тамой проще всего выходит. А вот когда Вредная Эльза дежурит, приходится туго. Но она все равно засыпает.

— Вредная Эльза?

— Ага. Еще одна повариха. Она тут самая злая — никогда добавки не допросишься.

— Слушай, а меня усыпить сможешь?

— Тебя? — нахмурился Париус. — А тебе зачем?

— Так любопытно же!

— Ну, не знаю… Прям щас что ли?

— Ага.

Париус задумался, но ненадолго. Он широко улыбнулся и сказал:

— А что ты мне за это дашь?

Я порылся в карманах, но ничего кроме носового платка и рогатки не нашел. Их я и показал Париусу.

— Не, — скривился он. — Не пойдет. Это есть нельзя. Вот что! Завтра ты мне половину своего завтрака отдашь!