Книга Роза и Терновник, страница 43 – Алла Касперович

— Да.

— Где твоя шаль?

— На кресле, – Розамунд кивком на него указала, хотя он и так прекрасно знал, что и где находится – всё же его комната.

Граф улыбнулся, подошёл к креслу, свечу поставил на низенький столик около него, взял шаль и, в два больших шага оказавшись подле жены, накинул ей на плечи.

— Благодарю, милорд, – сказала Розамунд и, услышав его тихий вздох, исправилась: – Майкл.

Даже не видя его лица – муж стоял за её спиной, – она поняла, что он улыбается.

— Идём, – граф взял её за руку и повёл к выходу, по пути не забыв захватить свечу. – Тебе не холодно?

— Нет. Почему вы спрашиваете?

— Твоя ладонь ледяная.

— Нет, ми… Майкл, это ваша горяча.

Розамунд и правда казалось, что его кожа обжигает её. Ох, только бы он не слышал, как гулко бьётся её сердце!

По дому они шли крадучись, как если бы их могли отругать за шалость, если обнаружат. Против воли Розамунд испытала некоторый восторг, как когда-то в детстве, когда подшучивала над родителями и их гостями. Её, конечно же, журили и оставляли на какое-то время без сладостей, но оно всегда того стоило.

И сейчас она вновь почувствовала себя маленькой проказницей, решившей как следует повеселиться, пока взрослые не видят.

Муж так и не отпустил её руку, ни когда они спускались по главной лестнице, ни когда открывал дверь на улицу, передав Розамунд на время свечу. Огонёк вздрогнул и погас, но в нём больше не было нужды – звёздные бриллианты справлялись стократ лучше.

— Как светло!

— Я рад, что тебе нравится! – с гордой улыбкой произнёс Майкл, как если бы сам был причастен к тому, что ночь выдалась такой ясной.

На миг Розамунд закрыла глаза и замерла, наслаждаясь мгновениями тишины и покоя. Казалось, будто весь мир спит и только они вдвоём гуляют под ночным небом.

— Дорогая, идём, – поторопил её муж. – Я не хочу держать тебя до утра на ногах.

— А я и не против, – удивляясь самой себе, промолвила она и открыла глаза. И вроде бы всё вокруг было как обычно, но в то же время словно наполнилось волшебством, как когда-то в далёком беззаботном детстве.

— В другой раз, – пообещал ей граф и нежно погладил своими пальцами её. – Ты только-только пришла в себя.

— Я не такая слабая, как вы думаете, – возразила Розамунд, но послушно последовала за ним, свечу они оставили возле главной двери поместья, собираясь забрать на обратной дороге.

— Я тебя слабой и не считаю, – тон в тон отозвался он. – Но даже самые сильные должны себя беречь. Уж поверь мне, я многого насмотрелся.

Спорить она не стала, да и при всём желании не смогла бы – отчего-то к горлу подступил комок. Что-то в его словах, а точнее в том, как они были сказаны, заставило её задуматься. А правильно ли она вообще его себе представляла? Звучал он отнюдь не как прожигатель жизни, направо и налево разбрасывающийся деньгами, а как человек, переживший множество потерь. Всё больше и больше рушились её представления о нём.

До оранжереи они дошли молча и всё так же держась за руки. Тяжёлые думы, на краткий миг посетившие Розамунд, развеялись. В оранжерее по понятным причинам она пока не успела побывать, и больше всего её поразила стеклянная крыша, свозь которую на них смотрело звёздное покрывало неба.

— Как же красиво… – не сдержав восхищённого вздоха, протянула Розамунд. Освещённые лишь светом далёких звёзд и полумесяцем луны, цветы и растения будто сошли со сказочных картин. Картин, которых она никогда не видела, но представляла, что сама написала бы такие, будь она художником.