Книга Роза и Терновник, страница 16 – Алла Касперович

Откуда здесь взялись синие розы? И причём здесь её муж? Или это всё-таки сон? Чтобы удостовериться, что всё идёт наяву, Розамунд пребольно ущипнула себя за запястье. Нет, она определённо не спала. Люди же кругом пчёлами жужжали, обсуждая, мягко говоря, необычный куст.

— Какая же красота! – говорил кто-то, не скрывая восхищения.

— Это всё колдовство! – выплюнул другой. – Никак ведьма поработала!

— Не было тут вчера ничего! – добавил третий. – Ни простого куста, ни синего!

Они явно повторяли одно и то же по десятому кругу, но никак не могли остановиться и покинуть необычное чудо природы. Розамунд попыталась найти разумное объяснение тому, что предстало перед её глазами, но не выходило. Иначе как волшебством растущий из валуна куст сапфировых роз и не назовёшь. У Розамунд закололо в кончиках пальцев – так ей хотелось прикоснуться к нежным лепесткам, но она даже не рискнула подойти слишком близко.

И правильно сделала, потому что вперёд вдруг вырвался мальчик лет шести, один из детей их соседей, и, схватив сразу несколько роз обеими руками, дёрнул изо всех сил и… вырвал куст полностью, вместе с ним и плюхнулся на зад. Корни за секунды высохли, а за ними – и стебли вместе с листьями, последними почернели синие розы, и их лепестки превратились в труху и осыпались угольной пылью. И только шипы всё ещё были остры и оставили кровавые царапины на руках малолетнего злодея.

Раздались ахи и вздохи, а юный шкодник разрыдался в голос. Он отбросил от себя теперь уже никому не нужный куст и принялся всем показывать окровавленные ладони. К нему тут же подбежала мать и начала вытирать ему руки носовым платком, сама обливаясь при этом слезами.

— Зачем же ты теперь ревёшь? – попенял мальчику граф, вздохнув. – С красотой можно только лаской и любовью, иначе она гибнет.

От его слов мальчуган заревел ещё громче, а его мать бросила на графа одновременно и опасливый, и уничижительный взгляд, но ничего возразить не посмела – осознавала, что по статусу он намного выше.

Его Светлость тем временем подошёл к остолбеневшей супруге, взял её за руку и повёл прочь от жужжащей толпы, сказав:

— Пойдём, дорогая, нам пора. Не хочу здесь больше оставаться.

Розамунд молча шла с ним бок о бок, нисколько не возразив, когда их пальцы переплелись. Всё равно никто не смотрел на удалявшуюся к постоялому двору молодую чету, а графиня неожиданно поняла, что рядом с мужем ей спокойнее. Вот это действительно чудеса.

Собрались они быстро, слуги вынесли вещи, уложили их на крышу кареты и закрепили. В дорогу с собой Розамунд взяла совсем немного, остальное, что она посчитала нужным перевезти в новую жизнь, отправили в Эррингтон-парк ещё неделю назад.

Граф подал жене руку, помогая зайти в карету, а потом забрался и сам, не произнеся при этом ни единого слова и не подарив улыбки. Розамунд и не думала, что ей будет не хватать общения с мужем, она ведь, наоборот, стремилась к тому, чтобы поскорее избавиться от его общества.

Уже несколько часов они ехали в молчании, и тишину нарушали только топот лошадиных копыт и шуршание колёс по гравию. Вскоре хорошая дорога закончилась и дальше путь пошёл по просёлочной. Всё это время граф смотрел в окно и изредка касался нагрудного кармана.

Розамунд попыталась вздремнуть, но у неё не вышло. Занять себя было нечем, а смотреть в окно не получалось – взгляд то и дело возвращался к профилю супруга. Ещё в церкви она отметила, что он непростительно красив, однако внешность его нисколько её не затронула. Какое ей дело, как он выглядит, если в её намерения не входило часто с ним видеться? Да и любая красота всё равно когда-нибудь увянет. А что останется после? Родители Розамунд тоже были прекрасны подобно ангелам, и разве их это спасло? Они покинули её совсем малышкой. Да и не только в увядании дело, если уж совсем начистоту. Если верить портретам, на которых изображён дядюшка Мортимер, в молодости он разбил немало сердец. И к чему это привело? Из-за его постоянных интрижек зачахла тётушка Гвендолин. Так Розамунд и усвоила, что красота не равняется счастью.