Книга Роза и Терновник, страница 14 – Алла Касперович

Однако Розамунд ошиблась – сон забрал её в свои мягкие объятия спустя всего несколько мгновений, после того как оно подумала, что её ожидает бессонная ночь.

Хороший, немного бессмысленный сон вскоре уступил место другому, непроглядно-чёрному. Постепенно темнота рассеивалась, и Розамунд разглядела перед собой ветви, а за ними полыхало ярко-алое солнце. Сердце её замерло, она узнала его – кошмар, преследовавший её долгие годы. Раньше он снился ей очень часто, сейчас же лишь время от времени. Детали менялись, но неизменным оставалось одно: сквозь ветви куста сирени к ней тянулся кроваво-красный жар. Обычно Розамунд сидела не шелохнувшись, и тогда в страхе она проводила всю ночь – сон не двигался, не пропадал до тех пор, пока она не просыпалась. Чаще всего её трясла за плечо горничная, потому что по-другому разбудить госпожу не удавалось, на слова та не откликалась, как бы громко её ни звали. Самой же вынырнуть из опаляющего сна у неё не получалось.

Существовал один способ… Но к нему она прибегала крайне редко – слишком уж тот был болезнен. Чтобы покинуть сон, нужно было раздвинуть ветви и шагнуть навстречу солнцу. Оно не было жалостливым ни к маленькой девочке, коей Розамунд впервые попала в этот кошмар, ни ко взрослой молодой женщине, в которую она превратилась. Солнце жгло нещадно, сжигая её заживо. Боль была настолько невыносимой, что Розамунд просыпалась мгновенно и ещё какое-то время никак не могла прийти в себя, а отголоски сна весь следующий день преследовали её. Вот потому она предпочитала отсидеться в кустах, молясь о том, чтобы её поскорее разбудили. Ожидание всегда казалось бесконечным.

На задворках сознания Розамунд помнила, что она сейчас не одна, что рядом с ней лежит мужчина, за которого она успела выйти замуж. Он ведь догадается, что ей нужна помощь? Или подумает, что она очень устала и оставит её спать столько, сколько ей захочется? А он, похоже, может… От подобной мысли ей стало дурно. И она решилась. Собравшись с духом, Розамунд взялась за ветви, раздвинула их и нырнула в жар алого солнца.

И вдруг поняла, что больше не спит. В ночном мраке, разгоняемом лишь ненавязчивым светом, льющимся сквозь окно, она увидела, что их с графом пальцы переплетены, а вокруг них, словно сияющие бусинки, не связанные нитью, в медленном танце движутся крошечные сапфировые розы.

Удивиться она не успела, внезапно веки её отяжелели, она больше не могла ни о чём думать, и наступил благостный сон. Розамунд снились поля, заросшие луговыми цветами. Вокруг летали бабочки, и она кружилась вместе с ними, смеясь так заливисто, как не разрешала себе очень и очень давно.

Розамунд и не помнила, когда так хорошо в последний раз высыпалась. На сон она не жаловалась, если не считать редких в последнее время кошмаров, однако, просыпаясь, поймала себя на мысли, что полна сил на новые свершения. И только потом вспомнила всё, что произошло с ней за вчерашний непривычно длинный и насыщенный день.

Глаза Розамунд распахнулись, и она тут же их захлопнула – яркий солнечный свет красноречиво намекал, что своё обычное время пробуждения она благополучно проспала. Если так, то продолжать лежать в постели было бы не самой разумной идеей. Чем быстрее они с – о, Боже! – супругом покинут постоялый двор, тем скорее доберутся до Эррингтон-парка и разойдутся по своим частям дома.