Книга Пока не погаснет последний фонарь. Том 4, страница 62 – Вероника Шэн, Ангелина Шэн

Мне никогда не стать прежней… Но хотела ли я этого на самом деле? Хотела ли стать той, кем была, пока не пережила ужасы мира канашибари?..

Ответ напрашивался сам собой. Нет. Не хотела. Пройдя через эти испытания… Я стала сильнее. Я не забыла о своем горе, но справилась с ним. Стала внимательней к другим. Я по-другому взглянула на все вокруг. И обрела друзей. Сложно говорить однозначно, но, быть может, я все-таки приобрела больше, чем потеряла.

Вернее, приобрету, если выживу. И если выживут те, кто стали моими друзьями.

Внезапно я почувствовала на себе чей-то взгляд и подняла голову от тарелки с рисом.

Это был Кадзуо.

Наши взгляды пересеклись, и я хотела было отвести глаза… Но все-таки не сделала этого.

Кадзуо смотрел на меня спокойно… но несколько хмуро. Мне показалось, он заметил перемену в моем настроении, то, как я задумалась, углубилась в мрачные мысли.

Несколько мгновений растянулись до бесконечности, а затем Кадзуо отвернулся. Он налил себе воды, но, поставив стакан на стол, так и не стал пить.

Я опустила глаза, чувствуя, как запылали щеки, и надеясь, что никто этого не заметит.

Минут через пятнадцать, когда все доели, мы решили еще раз обсудить происходящее и попробовать найти решение.

— Значит, вы… мы играли в хяку-моногатари кайдан-кай, а затем сумели вернуться, – заговорил Кадзуо. Я кивнула. – Во всем были виноваты канашибари, которые затянули… нас в общий кошмарный сон. – Я снова кивнула. – Мы все проснулись, но теперь ёкаи нападают на нас уже в нашем мире.

— Сколько можно повторять? – проворчал Хираи, но никто не обратил на него внимания.

— Сегодня ведь пятнадцатое августа, – напомнил Кадзуо.

— И что? – уточнила Эмири.

— Обон, – ответила я вместо Кадзуо. – Он начался позавчера…

— И закончится завтра ночью, – кивнул Кадзуо. – Кроме того, Обон также называют Праздником фонарей… Странное совпадение. Поэтому я не думаю, что это совпадение.

— Можешь говорить яснее? – бросил Хираи, не скрывая неприязни.

— А разве не очевидно? – Кадзуо холодно покосился на него. Затем он посмотрел на меня, Йоко и Эмири, и его взгляд смягчился. – По легендам, во время Обона проходит Хякки-яко^[7].

— Время, когда ёкаи всей толпой ходят по миру людей! – воскликнула Йоко, мрачнея. – Это же… так опасно. Для нас. Думаешь, Хякки-яко действительно не выдумка? Он тоже реален?

Кадзуо покачал головой:

— Я не могу быть ни в чем уверен. И все-таки, как я уже говорил Акияме-сан, в том мире все шло по правилам. Значит, правила должны быть и сейчас. А легенды гласят, что Хякки-яко начинается, когда завершается хяку-моногатари кайдан-кай. После того как погаснет последний фонарь.

— А разве Обон уже не праздновали? В июле, – заметил Ивасаки.

— Это расхождение в датах, – пожал плечами Кадзуо. – Традиционно Обон отмечали на пятнадцатый день седьмого лунного месяца. Но в эпоху Мэйдзи, а именно в тысяча восемьсот семьдесят третьем году, Япония перешла на григорианский календарь. Из-за этого многие праздники стали отмечать по новым датам, и Обон в том числе. Часть регионов, в первую очередь восточные, просто перенесли Обон на июль как на ближайший по новому стилю «седьмой месяц». Но в других частях Японии, например в Киото или Осаке, празднуют в августе, с тринадцатого по шестнадцатое число. Это ближе к исходной лунной, а значит, к традиционной дате.