Книга Пока не погаснет последний фонарь. Том 4, страница 10 – Вероника Шэн, Ангелина Шэн

Мне было сложно это понять. Мне было сложно понять Хасэгаву. Да и себя тоже – так спокойно стоять рядом с серийным убийцей… Действительно, еще один повод задуматься о здравости собственного рассудка.

— Это все из-за того, что он был икирё? – глупо переспросила я. – Но… Это ведь все равно был он… Это его душа. Его воспоминания.

Почему-то я как наяву услышала дразнящий голос Кадзуо, напоминающий, что я «плохо разбираюсь в мифологии».

— Да, но… когда его душа вернулась в тело, он вновь стал человеком, не ёкаем. – Хасэгава отвел взгляд, о чем-то задумавшись, но лишь на пару мгновений, после чего продолжил: – Когда икирё возвращаются к жизни… По легендам, люди не помнят, что делали, будучи вне себя.

Я закрыла глаза и невольно задумалась: действительно ли Кадзуо не догадывался, что может лишиться воспоминаний?.. Внезапно мне пришла в голову мысль, что так для него было бы даже лучше, если бы я… не вернулась. Но ведь я вернулась. И Кадзуо тоже… Но не совсем. Тот Кадзуо, которого я встретила в больнице, никуда и не исчезал.

— Сейчас тебе нужно подумать о другом, – мягко заметил Хасэгава, взгляд его стал пристальным. – Ты ведь понимаешь, что ао-андон не оставит нас в покое? Мы должны понять, как нам справиться с ожившими историями. Даже если ты выжила после встречи со своей, это не значит…

Хасэгава не договорил, но за него это сделала я:

— Это не значит, что я в безопасности. – Я прокашлялась, пытаясь избавиться от хриплости голоса. – Да, я понимаю. Кадзуо не рассказывал страшные истории. Возможно, ему не придется сталкиваться с ёкаями, но все-таки… Лишь возможно.

Хасэгава, нахмурившись, кивнул:

— Он тоже был частью того мира. Тоже участвовал в кайданах – как и в самом последнем. Мы не можем быть уверены, что он в безопасности.

Если это так, то он самый уязвимый из всех… В нашем случае неподготовленность вкупе с незнанием и неверием может стать смертным приговором. Готовясь встретиться со сверхъестественными существами перед каждым кайданом, мы хоть и не знали, с чем именно столкнемся, но понимали главное: наши жизни в опасности, а сами мы будем иметь дело с ёкаями или о́ни. Мы верили в происходящее и готовы были играть по продиктованным нам правилам, которые одновременно с этим были и нашей защитой, как бы до горького смешно это ни звучало.

— Нужно предупредить его… Но ведь Кадзуо не поверит. И это в лучшем случае. В худшем он даже не станет слушать, – расстроенно протянула я, не зная, что делать.

— Да, он не поверит… Не волнуйся, я за ним прослежу, – заверил Хасэгава.

Я мрачно посмотрела на него:

— Ты ведь понимаешь, как это прозвучало?

Мне показалось, он сдержал улыбку, но затем покачал головой и успокаивающим тоном добавил:

— Я прослежу, чтобы на него не напали ёкаи. Насколько это будет возможно. И если что-то произойдет, вмешаюсь. Я умею оставаться незамеченным… – Он на мгновение прервался, когда мой взгляд вновь стал многозначительно хмурым. – А вот если рядом с ним будешь ты, он точно обратит внимание. Это будет странно.

Я невесело хмыкнула:

— Действительно, очень странно… Еще более странно, чем то, что, следя, как бы на Кадзуо не напали ёкаи, ты просто продолжишь делать то, чем занимался и раньше.

Хасэгава тяжело вздохнул:

— Я не следил за Кадзуо… – И в ответ на скептическое выражение моего лица он добавил: – Лишь иногда навещал его.