Книга Пока не погаснет последний фонарь. Том 3, страница 93 – Вероника Шэн, Ангелина Шэн

Выйдя на улицу, я сделала глубокий вдох, пытаясь с помощью свежего воздуха охладить голову. Я не собиралась уходить далеко – учиться на ошибках я умела, – но прошла немного дальше от ведущих в ресторан дверей, на противоположную сторону улицы.

После кайдана мы остановились в первом попавшемся ресторане в традиционном стиле, и я даже сумела несколько часов поспать, частично восстановив силы после очередной проведенной на ногах и в страхе ночи. Но сейчас… сейчас изнутри меня разрывали страшные воспоминания и противоречивые мысли, а снаружи на меня давили стены…

На этой стороне улицы через пространство между домами и редкими деревьями виднелось очередное напоминание о том, что в этом городе мы лишь пленники. Бескрайнее поле, окутанное густым туманом, сквозь который пробивались теперь уже совсем редкие синие огни.

Горящих андонов осталось совсем мало… А это значит, что мы почти вплотную приблизились к концу хяку-моногатари кайданкай. Каким бы он ни был. Возможно, мы на пороге нашей прежней жизни. Возможно, на пороге смерти.

Я прикрыла глаза и, глубоко вдохнув, медленно выдохнула. Я так устала… Причем дело не только в моей плохой форме. Истерзанная душа болела не меньше, а то и больше измученного тела.

Но я не хотела поддаваться – ни боли, ни страху, ни усталости. Они были со мной, но я не могла позволить им мной управлять. Взять надо мной верх.

Я невольно усмехнулась. Вспоминая себя в самом начале пути… я понимала, что не испытывала и половины всех тех чувств, из которых сплетена сейчас моя душа. Тогда я была словно в спячке. На двери в мое сердце висел огромный замок, не выпуская ничего наружу и не впуская ничего и никого внутрь.

Но затем… Я очнулась. Вернее, меня грубо разбудили. И я начала бояться куда сильнее. Куда сильнее злиться. Куда сильнее переживать.

В первое время – за себя. Но внезапно рядом со мной появились люди, жизни которых стали мне небезразличны. И чем больше мы сближались, тем крепче становился мой страх за них. И чувств в душе становилось все больше и больше. Они переплетались, спутывались, все усложняя… И при этом, напротив, делая многие вещи проще. Легче. Веселее.

Ценнее.

Так что я, несмотря на все переживания, несмотря на то что вынуждена теперь бояться не только за себя, не только за себя отвечать, ни за что не променяла бы свое нынешнее состояние на то, в котором была, только оказавшись в этом проклятом городе.

Но в последние дни в плотный и спутанный клубок мыслей и чувств начали прибавляться новые нити. И тянулись они к Кадзуо.

Наш с ним разговор в парке аттракционов… Слова Кадзуо. Его взгляды. Его действия…

Вроде бы все понятно. Но при этом не понятно почти ничего! Несмотря на все вроде бы очевидные факты, более того, на прямо сказанные слова, мой упрямый разум отказывался во все это верить. Отказывался все это признавать. И сердце, которое обычно с моей головой враждовало, сейчас почему-то робко ему поддакивало, разбавляя тепло и легкость от воспоминаний о поцелуе смятением и неуверенностью.

Именно поэтому, когда я встречалась с Кадзуо взглядом, в моей душе вспыхивали, борясь друг с другом, радость и волнение, трепет и смущение. И я не знала, как себя вести. Я привыкла опираться на факты. Считала, что перед тем, как действовать, нужно во всем разобраться. Не говорить о том, чего не знаешь наверняка, не принимать решения, не убедившись во всем на сто процентов.