Книга Пока не погаснет последний фонарь. Том 3, страница 16 – Вероника Шэн, Ангелина Шэн

— Но что… – начал Кадзуо, и я поняла, что он хотел узнать, как так получилось, что я, по словам Эмири, «потерялась». Но я не горела желанием обсуждать сейчас произошедшее той ночью и быстро перебила Кадзуо:

— Араи-сенсей, может, пойдем прямо сейчас?

Араи удивленно на меня посмотрел, а потом, пряча улыбку, пожал плечами:

— Почему бы и нет.

— Отлично. – Я встала с кресла вслед за Араи.

— Я пойду с вами, – произнес Кадзуо, и меня почти одновременно охватили радость и напряжение.

Я была счастлива, что Кадзуо вернулся. Мое сердце замирало каждый раз, когда я просто видела его – настоящего и живого. Но при этом… я терялась и не знала, как с ним себя вести. Во мне звенела какая-то иррациональная тревога, которая счастье от присутствия Кадзуо не пересиливала, но все-таки приглушала.

— Хорошо. – Я постаралась не выдать ни голосом, ни взглядом поднявшуюся внутри бурю чувств. Я не знала, не могла понять, что ощущал Кадзуо, но внешне он, как и всегда, был совершенно спокоен.

Араи подхватил рюкзак, и втроем мы покинули наше временное укрытие. Поначалу мы шли молча, и мне казалось, одна лишь я чувствовала неловкость этой тишины. Араи выглядел безмятежным, Кадзуо – расслабленным, и я, испытав легкое раздражение, лишь понадеялась, что они оба просто хорошо скрывают свои истинные чувства.

Мы без труда отыскали домик для азартной игры. Араи настоял, что сыграет сам, как и говорил с самого начала, и я пошла с ним, а Кадзуо остался ждать нас на улице.

Араи привычными движениями откинул крышку шкатулки с росписью в виде кои, а затем – с изображением гейши. Какую ставку он сделал, я увидеть не смогла. Мне показалось даже, что Араи намеренно закрыл широким рукавом каригину^[8] выведенные на васи^[9] иероглифы. Следующие несколько напряженных минут размышлений завершились нашей победой, и я с облегчением выдохнула. Как я и хотела, игра отвлекла меня от кипящих в душе противоречивых чувств – их накал немного спал.

Покинув домик для азартных игр с потяжелевшим от припасов рюкзаком, мы увидели Кадзуо, который о чем-то сосредоточенно размышлял, прислонившись к стене здания напротив. Тяжесть его мыслей выдали нахмуренные брови и поджатые губы, но стоило Кадзуо поднять взгляд и увидеть меня и Араи, как его лицо разгладилось.

— Можем возвращаться, – произнесла я, разбивая тишину.

— Я бы зашел в какой-нибудь магазин по пути, – произнес Кадзуо. – Мне бы не помешало сменить одежду.

— Они вроде там. – Араи кивнул влево, и мы, направившись в ту сторону, зашли в магазин, который казался целее остальных, находившихся поблизости.

Кадзуо прошел в отдел мужской одежды, несколько недовольно посмотрев на разбросанные повсюду вещи.

— А я был бы не против найти что-нибудь, что поможет скоротать время… Посмотрю дальше по улице, – предупредил Араи. – Увидимся снаружи минут через пятнадцать?

— Хорошо, – послышался голос Кадзуо из-за одной из стоек.

— Я с вами!

— Тогда пойдем, – позвал Араи, и я, не оглянувшись, последовала за ним, чувствуя, как загорелись щеки.

Пройдя вперед по улице, мы завернули за угол.

— Я бы хотел найти какую-нибудь книгу, головоломку или настольную игру, – пояснил Араи. – Хочется хоть чем-то здесь себя занять.

— Да, – согласилась я.

Бездействие в таком месте не просто вызывало скуку, оно было опасно. Не занятые ничем мысли начинали собираться вокруг наиболее тяжелых воспоминаний, а в душе незаметно, но стремительно разрасталось уныние, печаль и даже отчаяние.