Книга Пока не погаснет последний фонарь. Том 3, страница 123 – Вероника Шэн, Ангелина Шэн

Я смотрела то на нее, то на Акагэ, но не вмешивалась.

— Я не против повторить, – заверил он Йоко, и Ивасаки едва ли не вспыхнул.

— А я повторять не буду, – сердито сказал он. – Иди отсюда.

Акагэ вздохнул и медленно повернулся к Ивасаки. Скрестив руки на груди, он окинул его насмешливым взглядом.

— Ты что-то сказал? – Акагэ вскинул бровь.

— Если бы знал, что ты не только безмозглый, но еще и глухой, – отозвался Ивасаки, – был бы снисходительнее.

Акагэ шагнул вперед, и они с Ивасаки оказались совсем близко, раздраженно смотря друг на друга.

— Мне кажется, ты хочешь не дожить не то что до конца кайдана, а даже до его начала.

— Какая оригинальная угроза. – Ивасаки тоже сделал небольшой шаг вперед. – Долго придумывал?

Акагэ с раздражением попытался схватить его за футболку, но Ивасаки резко оттолкнул его руки.

— Ивасаки-сан, Акагэ, не надо, – с легкой тревогой в голосе попросила Йоко. – Мы все в одной лодке…

— Three men in a boat, to say nothing of the dog^[55], – подала голос Эмири. Затем указала на меня, Йоко, Акагэ и Ивасаки. – Сами решайте, кто есть кто.

Акагэ недоуменно посмотрел на Эмири и задумался.

— Что она сказала?

— Без понятия, – признался Ивасаки.

Йоко прыснула, а я улыбнулась.

Акагэ хотел сказать что-то еще, но в комнате внезапно потемнело, будто кто-то разом задул все огни, а в центре появился и начал разливать холодный зловещий свет андон из синей бумаги.

От воцарившейся в прихожей напряженной атмосферы кожу закололо, как от электрических разрядов.

— Еще увидимся, – бросил Акагэ и быстро направился к Торе и Каминари.

Она посмотрела на Акагэ, скривив губу, и, когда тот подошел, недовольно ему что-то сказала.

И тут заговорила рассказчица:

— Приветствую вас, герои нового кайдана. – Мелодичный, но бестелесный голос вкупе с полутьмой и синим фонарем только усилили напряжение – почти до треска. Большинство участников смотрели на андон, но некоторые намеренно отводили от него взгляд. – Сюжет сегодняшнего страшного рассказа развернется в праздник равноденствия… Он затронет круговорот жизни и смерти, бесконечность и замкнутость бытия. История приходится на разные природные сезоны, и для того, чтобы успешно закончить кайдан, вам необходимо спасти себя от двух напастей, которые были знакомы людям издавна: суровой зимы и жестокого лета.

Голос затих, и перед одной из стен бесшумно разъехались ширмы, открыв затянутый тьмой проход. Не успел никто из нас сделать и шагу, как рассказчица вновь заговорила:

— И не забудьте то, что вы и так знаете: «Жара и холод заканчиваются в Хиган»^[56].

Я, напряженно слушая сюжет будущего кайдана, внимательно запоминала все детали, зная, что в произнесенных перед рассказом словах может скрываться жизненно необходимая подсказка, указание на какую-то завуалированную особенность или же опасность конкретной страшной истории.

Сейчас нас ждут праздник равноденствия и разные времена года… И не зря рассказчица напомнила нам о пословице: «Жара и холод заканчиваются в Хиган». Хм… Хиган – это и есть праздник равноденствия, который празднуют весной и осенью. В одной этой пословице объединились все четыре сезона, но я пока не знала, как это можно использовать. Но не сомневалась, что фраза – подсказка.

Мы подошли к ширмам, и я уже почти спокойно нырнула в клубящуюся за ними темноту, почувствовав легкий холод, прошедший по коже. Буквально через пару секунд перед глазами возникло совершенно иное место, а кожу обжег мороз – так неожиданно и резко, что у меня перехватило дыхание.