Книга Пока не погаснет последний фонарь. Том 2, страница 78 – Вероника Шэн, Ангелина Шэн

— Да, – согласился Хасэгава. – Я тоже думаю, что это семь иероглифов. Значит, каждая пара иероглифов, а в конце пара и знак хираганы^[45] подразумевает какой-то другой кандзи^[46]. Хм… И один повторяется дважды.

Я попыталась прочесть иероглифы, но получалась ерунда. По какому принципу иероглифы составляют пару? Похоже, не по значению. Количество черт тоже не подходило – во всех парах оно было слишком разным.

— Я думаю, «о» в конце стоит не просто так. Это единственный знак хираганы среди иероглифов, – протянула я. – Он выбивается. Может, это подсказка?

Хасэгава склонил голову набок. Он выглядел заинтересованным, ему явно нравилось разгадывать шифр. Я тоже любила головоломки… но в других условиях. И получать удовольствие от этих азартных игр все же не могла.

— Думаю, это может быть правдой, – кивнул Хасэгава. – И если дописанный хираганой знак – подсказка, вероятно, дело в чтениях. Если бы они не были важны, зачем добавлять к иероглифам хирагану? А так азбукой можно написать нужное прочтение иероглифа.

Я кивнула и продолжила размышлять.

— Два иероглифа, – отметил Хасэгава. – Почему именно два? Если говорить о чтениях, тогда такое число может подразумевать пару кун-ёми и он-ёми. Другой принцип уже не так очевиден.

Я на секунду задумалась и кивнула. Точно, звучало очень логично.

— Значит, первый иероглиф отвечает за верхнее чтение, а второй – за нижнее?.. – пробормотала я.

— Надо попробовать. Так…

Я кинула взгляд на часы. У нас оставалось меньше половины времени, и я заволновалась, хотя рядом с Хасэгавой чувствовала себя… почти в безопасности.

— Да, совпадение есть, – кивнул он. – У первой пары иероглифов чтения «мэй» и «аки» совпадают с чтениями иероглифа «ясный»^[47]. А если взять вторую пару…

— Их чтения совпадают с чтениями иероглифа «день»^[48], – обрадовалась я. – Вместе найденные иероглифы составляют слово «завтра»^[49].

— Кажется, мы на верном пути. – Хасэгава вновь улыбнулся.

Так мы подобрали к каждой паре кандзи, чье верхнее чтение соответствовало чтению первого иероглифа, а нижнее чтение – чтению второго иероглифа.

В итоге у нас получилось семь кандзи: «明/日/百/今/日/五/十».

— Но вряд ли нам нужно просто разгадать отдельные иероглифы, – заметила я, не спеша радоваться. – Думаю, зашифрована какая-то фраза.

— Это пословица, – ответил Хасэгава, и я удивилась, как быстро он догадался, но, прокрутив в голове полученные иероглифы еще раз, тоже сообразила, что к чему.

— «Лучше сегодня пятьдесят, чем завтра сто»^[50], – почти с радостью произнесла я, и Хасэгава кивнул, уже держа в руках кисть, чтобы записать ответ.

Я кинула нервный взгляд на песочные часы, но у нас еще оставалось время. Правда, совсем немного – не больше пары минут.

— Все, – объявил Хасэгава, отрывая кисть от бумаги, и я отметила, как красиво были выведены иероглифы. Хасэгава умел пользоваться кистью.

Чернильные линии, сложившиеся в пословицу, впитались в бумагу, и мы услышали знакомую мелодию, означавшую, что ответ оказался правильным, а азартная игра успешно завершена.

— Мы справились, – с облегчением выдохнула я.

— Молодец, Акияма-сан, – произнес Хасэгава, складывая наш выигрыш в рюкзак. – Ты быстро сообразила насчет подсказки.

— Это вы догадались о чтениях, – немного смущенно отозвалась я.