Книга Пока не погаснет последний фонарь. Том 1, страница 65 – Вероника Шэн, Ангелина Шэн

— На всё есть причины. Но я не настолько жесток, чтобы говорить с тобой сейчас. Переживи свою боль… и участвуй дальше. Будет жаль, если ты сломаешься, но я не думаю, что всего два кайдана могут тебя сломить.

Сказав это, Кадзуо развернулся и пошел к западному выходу. Какое-то время я смотрела ему вслед, пытаясь понять смысл его слов, но разум отказывался слушаться. Я закрыла лицо руками, пытаясь дышать глубже… А потом побежала подальше от этого места.

Какое-то время я бесцельно бродила по улицам, не обращая внимания на направление. Я едва волочила ноги, но боль в мышцах, ощущение усталости и монотонные движения хоть как-то отвлекали. Стоило мне только подумать о том, чтобы найти укрытие и сесть или тем более лечь спать, как внутри поднималась волна тревоги. Я знала, что не смогу уснуть. Знала, какие образы всплывут перед глазами. Знала, что пережитое начнет мучить меня еще сильнее.

В какой-то момент я все-таки не выдержала, и ноги подогнулись. Я упала на асфальт, поцарапав колени, но так и осталась сидеть на земле, уперевшись ладонями в тротуар. По нему бежали первые лучи солнца, которое только недавно вырвалось из оков ночи и едва выглядывало из-за горизонта. Я подняла голову, уставившись в темное небо, которое постепенно светлело, окрашиваясь в розовый, оранжевый и белый.

По щекам покатились слезы, и они привели меня в чувство. После смерти Киёси я рыдала несколько дней подряд, а потом не могла проронить ни слезинки. Но теперь заплакала, тихо и горько, именно в этот момент до конца осознав, что осталась жива.

Я чувствовала себя живой, потому что боль пронзала все мое тело. Я жалела себя – из-за того, что со мной произошло, из-за того, что оказалась в таком месте, из-за того, что понимала: мне вновь придется стать героиней кайдана.

Я плакала из-за слов Минори – тех, что были сказаны ею в порыве гнева, но показали, о чем она на самом деле думала, что на самом деле испытывала. И я злилась на нее. За то, что так просто предала меня. За то, что заставила оплакивать ее, оставив меня совсем одну.

Я устала. Но, плача, понимала, что буду жить. Что буду бороться. Что все пережитое не сломает меня. Я собиралась выплакать все слезы, а затем собрать всю боль, что сковала меня, и направить ее на действия. Я выжила, а Минори нет. Я выжила, а люди из другой команды погибли.

Да, я должна была выжить, чтобы их смерть не была напрасной.

Но в первую очередь я должна была выжить ради себя самой.

Слезы закончились. Все мое лицо было мокрым, как и рукава толстовки, которыми я вытирала щеки и подбородок. Я всхлипнула в последний раз и ощутила поднимающийся от асфальта холод. Ноги окоченели и затекли, а ладони онемели. Я с трудом встала, остановка не принесла отдыха.

Пока я плакала, небо еще посветлело, желто-оранжевые лучи солнца захватывали уже бо́льшую его часть.

Я поплелась вперед, думая, куда бы пойти. Я не хотела ни с кем столкнуться, и мне нужно было отдохнуть. Тяжелая усталость навалилась на плечи, подсказывая, как сильно вымоталась и как сильно хотела спать. Всматриваясь в здания в поисках укромного места, я нащупала в кармане шорт омамори.

Три дня. Впереди у меня еще три дня.

Я поняла, что больше бродить по городу смысла не было, когда в поисках убежища набрела на какой-то средней величины торговый центр, жавшийся между другими зданиями из металла и стекла. Окна были побиты, а вывески не горели. Я подошла к открытым автоматическим дверям. Крутящиеся двери рядом не работали, а потому служили скорее своего рода ограждением, чем входом.