Книга Пока не погаснет последний фонарь. Том 1, страница 127 – Вероника Шэн, Ангелина Шэн

Я кивнула, не зная, что на это ответить. Я помнила слова Кадзуо в то утро и сейчас не понимала, чего он хочет.

— Что насчет тебя? – осторожно спросил Кадзуо.

— В каком смысле? – напряглась я.

— Еще до кэйдоро, до… до произошедшего с Минори, мне показалось, ты выглядишь как человек, переживший что-то тяжелое. Например, потерю близкого.

Я едва не стиснула зубы. Теперь я точно жалела, что вызвалась пойти с Кадзуо. Зачем он начал этот разговор? Что ему было надо? Неужели Кадзуо так заботило, что случилось в моем прошлом?

Его вопросы и правда казались странными: меня удивило, что Кадзуо угадал насчет потери близкого. Ведь мрачность и замкнутость могли быть вызваны другими причинами. Особенно в месте, подобном этому. Хотя вряд ли существовали другие такие места.

— И я слышал, что ты сказала перед окончанием кэйдоро. Про то, что скоро встретишься с кем-то.

«Скоро встретимся, Киёси…»

Я прошептала это, уверенная в том, что через пару минут попрощаюсь с жизнью. И Кадзуо услышал? И запомнил?

Я прикусила губу. Говорить об этом мне никогда не хотелось, причем ни с кем. Иногда я чувствовала, что мне необходимо было разделить свою боль, но я не была к этому готова.

А сейчас… Казалось, что, поделившись хотя бы воспоминаниями, если не чувствами, я смогла бы хоть немного сбросить их тяжесть.

— Киёси. Это мой старший брат. Его больше нет, – коротко отозвалась я, ведь если бы сказала больше, то могла бы потерять контроль над чувствами.

Кадзуо отвернулся, и я не смогла разглядеть выражение его лица. Вздохнув, он уточнил:

— Как это произошло?

— Его убили, – резко ответила я, и в моем голосе прорезались злые ноты, но относились они не к Кадзуо.

Он прикрыл глаза, но затем снова посмотрел на меня:

— Ты знаешь кто? И зачем?

Его голос звучал серьезно и, мне показалось, почти требовательно. Кадзуо и до этого не был особо аккуратен с чувствами других, но такие вопросы заставили меня напрячься, и я прищурилась:

— Тебе-то какое до этого дело? Это тебя не касается.

Возможно, мой ответ прозвучал слишком грубо, но я была зла. Зла на виновных в случившемся с Киёси. На Кадзуо, за то, что разворошил тяжелые воспоминания.

Я ошиблась. Когда я сказала Кадзуо о брате, легче не стало.

То, что происходило еще до смерти Киёси с ним самим и продолжилось после… это было кошмарно. Я не хотела об этом вспоминать, не то что обсуждать случившееся. Все эти подозрения, эта ложь, клевета и насмешки. Вся эта горечь и возмущение. И чувство глубокого сожаления, что все могло произойти по-другому. Если бы только…

Эти бесконечные «если бы» отравляли мне жизнь.

— Прости. – В голосе Кадзуо прозвучало искреннее сожаление, и злость испарилась, сменившись удивлением. – Мне правда жаль.

Несколько мгновений он молчал, но затем продолжил:

— Когда я был еще ребенком, моего отца тоже убили. И я даже знаю за что. Но убийцу так и не поймали.

Голос Кадзуо стал абсолютно обычным, словно бы он и не делился тяжелыми воспоминаниями, словно убийство отца не было для него трагедией. Я попыталась понять, зачем он мне это рассказал. Чтобы поставить нас в равное положение? Потревожив мои раны, рассказал о своих?

Помолчав, я все-таки ответила:

— Не знаю.

Кадзуо непонимающе посмотрел на меня.

— Не знаю кто. И за что, – уточнила я.