Книга Ручной монстр и Огненная сестра, страница 49 – Аня Свободная

— Не думайте, что я влюбилась… Просто… мне было хорошо. Очень хорошо. С вами обоими.

В её голосе не было привычной иронии — только усталость и какая-то непривычная, почти детская растерянность. Алехандро молча обнял её сзади, а я провела пальцами по её волосам. Никто ничего больше не сказал. Мы просто лежали в темноте, слушая, как за окном шумит дождь, и каждый по-своему переживал эти последние дни перед её отъездом.

Мы вернулись в Асунсьон 24 января — уставшие, загорелые и немного другие.

Во время поездки мама очень просила держать их в курсе и я почти каждый день писала родителям короткие сообщения и посылала фотографии с океана. Реакция была тёплой, но с заметным недоумением.

18 января я прислала несколько фотографий с дальнего пляжа: мы втроём на закате, Алехандро сидит между мной и Лизой, все улыбаемся, ветер треплет волосы.

Мама ответила только через полтора часа:

«Анюта, фотографии очень красивые. Океан, закат, вы все такие загорелые и… вместе. Но я смотрю на них и у меня внутри всё переворачивается.

Я вижу, как Алехандро улыбается. Загорелый, здоровый, счастливый. Как будто ничего не было. Как будто он выиграл. Папа вчера вечером долго смотрел на эти фото и сказал: “Смотрю на этого человека и не понимаю, почему тот улыбается. После всего, что он сделал, он ещё и счастливым выглядит”.

А Лиза… Раньше она его на дух не переносила. А теперь она с ним рядом, смеётся, едет с вами на семейный отдых. Она уже четвёртый месяц живёт с вами, и я не понимаю, как так получилось. Ваша жизнь стала какой-то… необычной. Совсем не такой, как я себе представляла.

Я рада, что она там. С ней тебе гораздо спокойнее, это видно. Но я не могу не думать: почему она так легко изменила своё отношение к нему? Раньше я была уверена, что она его ненавидит. А теперь смотрю — и ненависти больше нет. Совсем.

Я не хочу плохо думать о Лизе, она всегда была тебе хорошей подругой. Но иногда мне кажется, что Алехандро и её тоже “закрутил”. Просто когда я вижу, как они вдвоём стоят и смеются… у меня внутри всё сжимается. Если после всего, что было, если он ещё и с Лизой… Я даже договорить не могу.

Ты выглядишь такой счастливой на этих фото… Но я не понимаю — ты правда счастлива? Или просто держишься ради детей?»

Я долго сидела с телефоном в руках, прежде чем ответить:

«Мам, я понимаю, почему тебе так тяжело. Я вижу, как вам больно, когда вы видите Алехандро улыбающимся и счастливым. Но я могу сказать честно: он действительно счастлив. И я тоже. Мы оба.

Насчёт Лизы… Да, она изменила своё отношение к нему. Но это не потому, что он её “закрутил”. Лиза — очень сильный человек. Она просто увидела, что он изменился. По-настоящему. И решила дать ему шанс. Как когда-то дала я.

Между ними ничего такого нет, о чём ты думаешь. Лиза — наш очень близкий друг. Она здесь потому, что ей сейчас самой тяжело, и потому, что нам с ней хорошо вместе. Мне правда хорошо.

Я знаю, что наша жизнь выглядит для вас странной. Но это наша жизнь. И в ней сейчас есть место для спокойствия и счастья.

Пожалуйста, постарайся не волноваться так сильно. Мы все в порядке. Я вас очень люблю».

Я нажала «отправить» и отложила телефон.

На самом деле я соврала. И соврала крупно. Между мной, Алехандро и Лизой давно уже не просто «дружба». Мы втроём живём как одна семья — в самом полном и непривычном смысле этого слова. Родители никогда не смогли бы это принять. Для них даже то, что я просто живу под одной крышей с Алехандро, уже было чудовищным предательством по отношению к самой себе. А если бы они узнали, что мы ещё и делим его… что Лиза спит с ним, что я это принимаю и что нам всем троим от этого хорошо — это вышло бы далеко за пределы их понимания. Они бы увидели в этом только новую форму насилия, манипуляции и морального падения.