Книга Ручной монстр и Огненная сестра, страница 25 – Аня Свободная

Лиза, когда увидела эти записи, сказала ему по видео:

— Молодец, Але. Ты хотя бы не врёшь, что сделал идеальную систему.

Слёзы текут по моим щекам, когда я вспоминаю, как он сидел ночами. Он говорил: «Я не могу изменить то, что уже произошло с детьми… но я могу сделать так, чтобы пострадавших детей стало меньше. Даже если цена — жить с этим компромиссом до конца».

Весь июль и август Лиза была с нами удалённо — каждый день по несколько часов. Помогала модерировать сообщения, отвечала на угрозы в чатах, советовала, как лучше сформулировать публичные заявления. Иногда мы видели, как она плачет на камеру, когда читала особенно тяжёлые материалы о жертвах. Это была цена, которую мы платили за правду.

Была озвучена и ещё одна позиция. В одном из чатов кто-то написал: «А почему столько шума? Подумаешь — голых детей показывают. Ну и что? Защита диссидентов и вообще борьба с цензурой несравнимо важнее».

Алехандро ответил первым. Он долго смотрел в экран, потом написал: «Нет. Это не "подумаешь". Это не просто "голых детей показывают". Это дети, которых насилуют. Которых ломают. Которых превращают в товар для чужого удовольствия. Я сам когда-то ломал человека, которого теперь люблю. Я знаю, что такое отнимать у человека всё человеческое. И я никогда не соглашусь, что борьба с цензурой важнее, чем защита ребёнка от насилия. Если для свободы нужно закрывать глаза на страдания детей — тогда такая свобода мне не нужна. Я выбираю детей. Всегда».

Лиза ответила через несколько минут. Её сообщение было коротким, но как удар ножа: «Подумаешь? ГОЛЫХ ДЕТЕЙ ПОКАЗЫВАЮТ? Ты серьёзно сейчас? Ты готов списать детей как "сопутствующие потери" ради своей "борьбы с цензурой"? Тогда ты такой же монстр, как те, кто их снимает и продаёт. Свобода слова не стоит ни одной сломанной детской жизни. Ни одной. Если твоя "свобода" требует, чтобы дети страдали — тогда иди на хуй со своей свободой. Я выбираю детей. Всегда. Даже если это значит, что цензура немного победит.»

Потом она добавила: «И если ты ещё раз скажешь "подумаешь" — я прилечу и лично надену на тебя трос. Короткий. Навсегда.»

После этого в чате наступила тишина. Никто не посмел продолжить.

После того чата Лиза написала Алехандро лично. В тот же вечер, уже глубокой ночью по израильскому времени. Вот их диалог. Он показал мне его потом. Всё слово в слово.

Лиза (00:47 по TLV):

Ты врешь сам себе. Ты говоришь, что ребенок для тебя важнее всего, но продолжаешь проект.

Алехандро (00:49):

Ты тоже. Ты пользуешься сетью. Ты же не хочешь, чтобы я забросил проект?

Лиза (00:50):

Нет. Я честна. Я ненавижу тебя за то, что ты сделал с Аней. Ненавижу за то, что ты создал инструмент, которым пользуются монстры. Ненавижу, что из-за твоей «свободы» где-то сейчас ребёнок кричит в камеру. И я каждый день живу с этим. Я не говорю «выбираю детей» и одновременно продолжаю пользоваться твоей сетью. Я пользуюсь — и ненавижу себя за это. Но я не вру себе, что «я выбрала ребёнка». Я выбрала компромисс. И плачу за него каждый день.

Алехандро (00:53):

Я тоже не вру. Я сказал «выбираю ребёнка». Но если я закрою сеть — я предам всех, кого она спасает. Журналистов. Диссидентов. Женщин, которые проверяют партнеров по твоей базе. Мужчин, которым эта сеть помогает связаться с проектами помощи уклонистам от военной службы. Я не могу выбрать одного ребёнка и бросить тысячи других. Я пытаюсь спасти и тех, и других. И каждый день понимаю, что не спасаю никого полностью. Я живу с этим. Но я не закрываю. Потому что другого пути нет.