Книга 280+1. Из клетки на свободу, страница 51 – Аня Свободная

Потом книги — собрала стопки, протёрла пыль, расставила по полкам. Коты мурлыкали у ног, Пирамидон рыжий тёрся о руки, будто одобрял. Сад — трава подстрижена, манго собирала спелые, чтобы не гнили. Он помогал молча. Порядок рос — как свет мой после ада, медленно, но верно. В этом доме я стала не пленницей, а хозяйкой.

31 декабря 2032 года мы впервые отметили Новый год вместе — по настоящему. Праздновали тихо: ужин на террасе: асадо — блюдо из жареного мяса, популярное в Латинской Америке, вино.

В 23:55 мы вышли на улицу — смотреть салют над рекой.

В 00:00 он поднял бокал. Сказал: «За то, что ты здесь».

Я ответила: «За то, что я не боюсь».

Мы чокнулись. Потом молчали. В 00:30 я сказала: «Я хочу спать с тобой. Сегодня».

Он замер. Спросил: «Ты уверена?» Я кивнула.

Мы пошли в спальню. Он постелил свежее бельё (менял каждый день — ждал). Я легла с одной стороны. Он — с другой. Кот Мотя лёг посередине.

Мы не обнимались. Не целовались. Просто лежали. Держались за руки. Я сказала:

— Если мне станет страшно — я уйду на диван.

Он ответил:

— Хорошо.

Мне не стало страшно. Я уснула. Впервые за много лет — спокойно. Он тоже.

Утром проснулись. Рука в руке. Кот всё ещё между нами. Я улыбнулась. Сказала: «Я осталась». Он заплакал.

Это была наша первая ночь вместе. Не секс. Просто сон. Рядом.

И с тех пор — каждую ночь. В одной постели. Даже когда ссорились. Даже когда случались вспышки страха. Я больше не уходила на диван. Никогда. Это был Новый год — начало нас. По-настоящему.

Утром, когда он резал фрукты, я смотрела на него и почувствовала — тепло настоящее. «Але... манго готово?» — вырвалось тихо, нежно. С тех пор прижилось — имя «Але» для него стало нашим, повседневным.

За завтраком он спросил тихо:

— Аня... помнишь, ты говорила мне в подвале: «Я всё равно найду тебя. Может, через год. Может, через десять. Ты будешь думать, что всё кончилось, и вдруг кто-то постучит в дверь. И это буду я»?

Я замерла — вспышка пришла внезапно: клетка, цепь, унижение. Но посмотрела на него — не монстр, а человек, одинокий, проживший четыре года с чувством вины.

Я крепко взяла его руку, тихо шепнула, голос дрожал:

— Помню... Але... говорила тогда из ненависти. Из боли жгучей. Думала — найду и отомщу. Или просто увижу, как ты живёшь без меня. Чтобы знать — ты не забыл. Чтобы мучить тебя воспоминаниями, как ты мучил меня.

Он покраснел сильнее, опустил глаза:

— Знаю... заслужил. Всё заслужил. Боялся тех слов твоих. Каждый день. Думал — постучит кто-то в дверь. И это будет месть. Или конец.

Я улыбнулась сквозь слёзы, прижалась к нему осторожно — «Можно?» спросила сама себя внутри, и сама себе ответила: «Да».

— Постучала я. Но не за местью. Я нашла тебя. Но я приехала не мучить. Приехала жить. С тобой. Если ты готов.

Он заплакал тихо, обнял меня осторожно, шепнул:

— Готов... свет мой... не заслуживаю... но готов. Навсегда.

— А помнишь, что ты мне предлагал? «Mы уедем. Например, в Южную Америку. Я буду работать удаленно. Тепло, солнце, фрукты, и Путина нет. Только мы. Навсегда. Купим маленький дом. Разведем котов. Ты родишь мне ребёнка…»

— Знаю...фантазия монстра. Больная. Хотел владеть тобой вечно. А получилось гораздо лучше.

— Сбылось... но по-моему. Я приехала сама. Дом маленький — наш. Коты разведены — Пирамидон наш рыжий спаситель. Три сорта манго на столе. Тепло. Солнце. Путина нет. Ребёнок со временем будет — от человека который перестал быть монстром. Навсегда — но это мой выбор. Это не твоя фантазия, а наша жизнь.