Книга Красные чернила смерти, страница 183 – Вероника Шэн, Ангелина Шэн

Она непривычно ярко улыбнулась, и Сончхоль бросил на нее хмурый взгляд. На мгновение мне стало не по себе, когда я подумала, что ко мне на самом-то деле привязался призрак… Но тут же одернула себя. Некрасиво думать о Нахи в таком ключе. Она и правда бескорыстно мне помогает.

В скором времени я, почувствовав, как слипаются глаза, а мысли путаются, улеглась на ковер у дивана, сжимая в пальцах нож. Нахи уселась у стены рядом, а Сончхоль лег у входной двери, сказав, что так Ханылю будет сложнее войти незамеченным. Спать в комнатах рядом с огромной дырой вместо окна не захотелось нам обоим.

Я подготовилась к ночным кошмарам, к вихрю огня, к калейдоскопу ярких красок, почему-то пугающих до дрожи, к виду пауков или окровавленного ножа, к монотонным песням под ритм барабана или испуганным крикам под аккомпанемент чужого смеха, но…

Но ничего не увидела и не услышала. Ночь прошла спокойно, и когда утром, вернее, как мне показалось, утром, я открыла глаза, осознала, что впервые за долгое время проспала без сновидений.

Ханыля в квартире не оказалось, и я вновь ощутила укол вины, но быстро отмахнулась от глупого чувства. Вот я дура. Видимо, слишком добрая. Ну что ж, это не проблема, я же еще и умная, так что, несмотря на иррациональные переживания, не позволю этому сумасшедшему застать меня врасплох.

Сончхоль проснулся раньше меня и с сосредоточенным видом изучал блокнот. Я поняла, что он что-то ищет в нем, раз так старательно пытается расшифровать зачеркнутые и закрашенные абзацы и сопоставить разрозненные части, которые должны были соединяться вырванными кем-то страницами. Наверное, он хотел узнать больше о медиумах. Он не выглядел как тот, кто наслаждается чтением, а значит, не просто утолял любопытство, как могла бы сделать я.

— Как себя чувствуешь? Ритуал не сказывается на тебе?

Сончхоль поднял на меня взгляд и отложил блокнот.

— Ты проснулась… Со мной все в порядке, не чувствую никакого воздействия. – Он пожал плечами. – Разве что бессонница мучает, но она меня и в мире живых нередко достает.

— А вот Йерим спит так, словно за всю жизнь отсыпается, – с легкой насмешкой заметила Нахи.

— Здесь ведь нет работы в супермаркете! И кучи конспектов… Хотя это минус, – вздохнула я. – Надеюсь, все знания не вылетят из моей головы, пока я тут, и я не зря столько времени мучилась с учебой.

— О, а расскажи больше! – Лицо Нахи просияло, а в больших глазах зажегся интерес. – Ты работаешь в магазине? А что именно делаешь? Готовишься к экзаменам? А кем хочешь стать?

— Хорошо, сейчас расскажу, – рассмеялась я.

И правда, мы ведь можем убить время подобной болтовней. Вдруг Сончхоль еще не скоро что-то увидит… Тогда я умру не от лисиц или злых духов, а от скуки.

— Только если и ты о себе расскажешь, – добавила я.

— Нуна… – предостерегающе начал Сончхоль.

— Я… Я почти ничего не помню. – Нахи опустила голову. – Помню, что училась в школе в Сеуле… И любила кататься на велосипеде… Кажется, я играла на каком-то инструменте…

Она замолчала, уставившись в пол, и стала похожа на изящную, но безжизненную фарфоровую куклу. Чувство вины обрушилось на меня ведром ледяной воды.

Вот уж действительно дура… И кто тянул меня за язык?

— Эй, онни! – позвала я, сев поближе к Нахи. – Я вот хочу стать журналисткой.