Книга Я вижу тебя насквозь, страница 90 – Стаси и Элен Твенти

Я смотрела на него. На своего ментора. На своего мучителя.

— Ты… — прошептала я. — Ты мучил меня.

— Я защищал тебя, — его голос был сломан. — От тебя самой. Ты ведь сама этого хотела.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— «Разве не в этом весь смысл?»… Твои слова, Вероника.

Я вспомнила. Я сидела в лесу, привязанная к дереву человеком, которого любила и ненавидела, и не знала, что чувствовать. Я знала только одно. Это. Наконец-то. Закончилось.

Я сидела на диване в нашей квартире, той самой, с панорамными окнами, где мы заключили наш пакт. Я смотрела на свои запястья. Красные ссадины почти зажили, превратившись в тонкие розовые полоски. Дима сидел в кресле напротив. Не «Марк». Не «профессор». Просто Дима. Он молча пил кофе и смотрел на меня. В его взгляде больше не было ни клинической оценки, ни ярости. Только бесконечная вина.

Все было кончено. Мы вернулись. Он обработал мои стертые запястья. Он сказал, что я могу спать. И я спала. Впервые. По-настоящему. Двенадцать часов. Без снотворного. Без снов. Без метронома в 3:15.

Я проснулась, и мир был… на месте. Он не лгал. Он не был Силуэтом. Он был моим ментором, моим любовником, моим сумасшедшим, гениальным, одержимым соавтором, который пошел на этот чудовищный эксперимент, чтобы спасти меня от меня самой. И это сработало. Я была… в порядке.

Первые дни после «пикника» были туманом. Я спала. Я ела. Я плакала. Я привыкала к тому, что мир снова стал на место. Мы говорили. Много. Мы заново собирали реальность, которую я сама же и разбила вдребезги.

— Я все еще не понимаю, — сказала я, нарушив тишину. Мой голос был хриплым, но ровным. — Та ночь. В твоей квартире «Марка».

Он вздрогнул.

— Ника, я…

— Ты знал, что я люблю… такой секс. — Я заставила себя сказать это вслух. — Жесткий. На грани. Это… это ведь тоже был план? Еще один триггер?

Он поставил чашку и закрыл лицо руками. Его плечи задрожали.

— Нет, — его голос был глухим. — Это… это была паника.

Я замерла.

— Моя паника, — сказал он, поднимая на меня красные, воспаленные глаза.

— Я видел, как ты гаснешь. Ты была в ужасе, ты шарахалась от меня. Твой психоз… он побеждал. Я не знал, что делать. Я был в отчаянии.

Он встал и начал ходить по комнате.

— Я думал… я идиот… я думал, что мне нужно «заземлить» тебя. Не словами. А… физически. Я знал, что ты напугана. Но я также знал… тебя. Я думал, что если я… напомню твоему телу… оно вспомнит. Что оно… отреагирует на удовольствие, а не на страх. Я думал, это тебя вернет в реальность.

Он остановился у окна.

— Все пошло не по плану. Да, я стер твои воспоминания о нас, но я же не трогал твои предпочтения, твою личность. Я думал, я просто… сделаю тебе хорошо. А потом… ты закричала. Ты посмотрела на меня так, будто я… будто я был им. И я понял, что совершил чудовищную ошибку. Я просто… я просто хотел, чтобы тебе стало хорошо, Ника. Я просто хотел вернуть тебе ощущение реальности…

— Но ты продолжал, — тихо сказала я. — Ты не остановился. Ирина Викторовна. Это все тоже ты?

— Легкий гипноз. Постгипнотическая команда. Ты застряла. Ты писала, что твоя паранойя растет, но у тебя не было для нее доказательств. Ты топталась на месте. А книга… книга требовала развития. Я просто… дал тебе материал. Я подтолкнул реальность, чтобы она соответствовала твоему сценарию.