Книга Порно для маленьких, страница 89 – Александр Слепаков

— Я просто обязан честно все передать твоим родителям.

— Тогда скажите им, что все отлично, не то ответственность целиком ляжет на вас.

— То есть все далеко не отлично, как я понимаю?

— Вы мой защитник, а не мамин. Я в первую очередь решаю, что надо делать. Я, а не мама и папа. И не вы.

— Это очень плохо. Борис, что вы так говорите. Вам только восемнадцать лет. Вы многого не понимаете. Вы даже не представляете себе, как много вы не понимаете. Вы не сделали того, о чем я вас просил. Помните экспертизу?

— Я не хочу с вами спорить. Но вам ничего не расскажу, пока вы мне не дадите слово, что мама не узнает.

— Ну… Борис, вы меня ставите в неловкое положение.

— Я вас ставлю? Вы сколько заплатили, чтобы меня тут не трогали?

— Откуда вы знаете?

— Вы хоть понимаете, в какое неловкое положение сами попали? Если серьезные люди так держат слово, которое вам дали?

— Но кто вам сказал?

— Михаил Георгиевич… ну… знаю, и все. Неважно, откуда. Давайте договоримся. Я сегодня спасу вашу репутацию. Я обещаю, что деньги вернут и извинятся. А вы должны мне обещать, что мама ничего не узнает.

Борис, к огромному удивлению Михаила Георгиевича, оказался прав. Деньги действительно вернули, но в коэффициенте 0,75 %. Остальное уже ушло туда, откуда получить обратно ничего нельзя.

Борис вернулся в камеру. На столе его ждал ужин. Миска с кашей, кружка с чаем, накрытая кромкой хлеба. Когда он сел за стол, никого, кроме него за столом не было. Только Рыжик, огромный кот, пришел по лавке к ноге Бориса, сел рядом и замурлыкал.

Официальная версия того, что произошло наступившей после этого ночью звучала впоследствии так: возгорание электропроводки, паника среди заключенных, многочисленные травмы в виде глубоких царапин, следствие паники.

Администрация и сама догадалась удалить из камеры заключенного Гущина, но это обстоятельство в рапорт не попало. Гущина перевели в одиночку. При этом заключенного из этой одиночки пришлось перевести в общую камеру.

Этой же ночью заключенный Гущин пытался совершить самоубийство. Сплел веревку из порванной им на полосы простыни. И хотел на этой веревке повеситься. Но в последний момент отказался от этого намерения, а двоих заключенных пришлось госпитализировать с тяжелым психическим расстройством неизвестной этиологии. Они кричали: мы не виноваты, нам менты сказали! В тюремном лазарете оба уснули после уколов. Но утром не проснулись, оказалось, что оба впали в кому, и, когда они проснутся, не знает никто.

Пострадавшими из общей камеры никто особенно не заинтересовался. Дежурный принес ваты и два мотка пластыря. Царапин, скорее, порезов было много, были они иногда довольно глубокие и очень похожие друг на друга. Как будто в результате паники заключенные выстроились в очередь и один за другим царапались очень глубоко об один и тот же предмет. Причем точно не нож. И царапались об него охотнее всего лицом.

Орден состоит из одних мужчин. Его негласный устав не содержит запрета женщинам состоять в ордене. Дело совершенно не в этом, а в том, что в орден вообще никого не принимали. Составляющих его людей, а их около двух сотен, объединяет признак антропологический по своей природе, но не содержащий никаких ограничений, обусловленных полом.