Книга Порно для маленьких, страница 75 – Александр Слепаков

Макс все это хорошо понимает. Но у него главная проблема состоит в том, что его биорботы вообще не просыпаются. Главный вопрос, как сделать, чтобы биоробот «ожил», смог самостоятельно функционировать? Как Веня этого добивается?

У Вени биоробот сначала учится сну. Когда его сон становится естественным и глубоким, мозг реагирует на сигналы, передается информация о том, что он принимает функции контроля над процессами, проходящими в теле. Потом надо подобрать фазу сна, в которой мозг готов к пробуждению. Провести пробуждение, обычно достаточно просто потрогать за плечо, и биоробот самостоятельно открывает глаза. И потом очень осторожно, постепенно тренировать биоробота, приучая его к действиям, соответствующим его функциям.

Макс по-прежнему не понимает, как биоробот «просыпается». Для того, чтобы адекватно действовать, биороботу необходим опыт, он должен понимать реальность, которая его окружает. Как биоробот может ориентироваться в отношениях с людьми, о которых не имеет никакого представления?

Веня утверждает, что осознание основных моделей поведения у робота формируется во сне.

Но как он может во сне осознавать то, чего не пережил наяву? Максу начинает казаться, что Веня что-то скрывает.

Нет, ничего Веня не скрывает, зачем ему что-то скрывать от Макса? Основные алгоритмы поведения заложены в программе, биороботу необязательно их изучать. Веня не считает, что биоробот должен быть субъектом сознания. Достаточно, чтобы он хорошо ориентировался в пространстве, мог выдать себя за человека, пусть и несколько странного, и выполнил задание. И смог вернуться на базу. Если не сможет вернуться, важно, чтобы он не был определен окружением, в котором находится, как сложный механизм. Он должен быть воспринят как человек, пусть и очень странный.

Макс не согласен. Чтобы выдать себя за человека, биологическое существо, биоробот должен ощущать потребности, свойственные человеку как биологическому существу. А это в свою очередь сформирует какую-то пусть и примитивную форму субъективности. Если биороботы Вени функционируют иначе, их возможности всегда будут слишком ограничены. Веня не может этого не понимать. Более того: он не может не понимать, что я не могу этого не понимать. Но он почему-то настаивает на этом. Значит, Веня не говорит мне чего-то важного, что он считает нужным от меня скрыть. Что это может быть?

Значит, между нами существует конфликт, природы которого я не знаю, думает Макс. Раньше такая ситуация была немыслима. Нельзя двигаться вперед, если мы скрываем друг от друга важные результаты исследований. Мне бы в голову не пришло скрывать что-то от «вени».

И это как-то связано с отсутствием символов нашего ордена здесь на базе.

От проницательного Вали, конечно, не укрылось, что Макс перевел разговор на другую тему. Да, мы не должны смешиваться с местными дикарями. Но Валя считает, что главное — это дух, а не символы. А треугольный стол Валя считает пережитком. Если в комнате четыре угла, то треугольный стол выглядит нелепо и пользоваться им неудобно.

Но в том ведь и заключается его смысл, возражает Макс, треугольный стол нарушает привычную логику, обозначая другие формы мышления, непривычные для аборигенов. То, что не позволит нам смешаться с дикими людьми, одичать. Пусть это выглядит как абсурд, но это полезный абсурд.