Книга Порно для маленьких, страница 140 – Александр Слепаков

— Евгений Петрович, — сказал адвокат, — к сожалению, оказалось, что дело это решается на самом высоком уровне.

— Неужели в Организации Объединенных Наций? — Евгений Петрович был настроен решительно.

— Совершенно не смешная шутка, — отозвался адвокат.

— Ничего удивительного, — продолжал в том же тоне Евгений Петрович, — мне совершенно не смешно.

— Давайте попробуем сменить тон, — адвокат заговорил голосом почти просительным, — я только что имел разговор до такой степени неприятный, что ссориться с Вами у меня просто нет сил.

Евгений Петрович вздохнул, вспомнил, как Тома была у прокурора, попробовал сдержать эмоции. Эмоции не сдержались.

— Мне очень жаль, что приходится жертвовать вашим душевным комфортом, — сказал Евгений Петрович, — но мой сын сидит в тюрьме. В общей камере. Это опасно для его жизни. Он не рос на улицах Рабочего городка, он не умеет драться. Я не верю, что охрана в тюрьме будет его защищать. Почему нельзя просто разобраться по закону?

— По какому закону? — почти крикнул адвокат. — По какому закону? Кто вы такой, чтобы с вами поступать по закону? Подпольный производитель спирта? Наемный убийца? А? Может, вы родственник губернатора? Поймите, наконец, что суть дела вообще никого не интересует. Вы — никто! Позвоните вашим знакомым в Москву, в Брюссель, куда хотите. Пусть они вмешаются. Им тоже все пообещают. И вы будете смотреть как дело идет своим чередом. Вы думаете только ваш сын не виновен? Да полно сидит в тюрьме совершенно не виновных людей! И не только в России, уверяю вас. Вопрос совершенно не в том, виновен человек или нет. И даже не в том, совершено ли вообще какое-то преступление. А только в том, как оформлены документы. Если в экспертизе написано, что фактически деяние подследственного можно интерпретировать как изнасилование малолетней, суд этим и будет руководствоваться. А у следователя есть возможность получить такую экспертизу, какую он захочет. Для этого есть независимые эксперты, за деньги они напишут, что у потерпевшей в половых органах нашли зуб подследственного. И не будет иметь значения, что все его зубы на месте. Они напишут, что потерпевшая запугана, что она защищает подследственного из страха перед ним. И это можно будет подшить к делу. А саму потерпевшую к делу не подошьешь.

— Но так нельзя, — проговорил Евгений Петрович.

— Десять лет так живем, — подтвердил адвокат, — вы просто не сталкивались. А что вы хотите? Государство полуразрушено, идет война на Кавказе. Людей крадут прямо на улице, увозят в рабство. Люди от ужаса сходят с ума. Раньше можно было хоть что-то доказать. Теперь, если по делу есть специальные указания, никакой судья ничего слушать не будет.

— Но я знаю экспертов, они нормальные люди.

— Пусть они напишут заключения, это не помешает. Но их заключения лягут на стол судьи рядом с заключениями, сделанными по заказу следствия. И судья выберет те, которые ему больше понравятся. Это независимый суд, понимаете вы? Это значит, что судья не несет за свои решения никакой ответственности, пока он не перешел дорогу кому-то, у кого в руках реальная власть. Тогда судью сбивают щелабаном и на его место ставят другого. Поэтому судья боится. Очень боится. Независимые судьи сбиваются в стаи, у них вожаки. У вожаков связи на самом верху. Они законная судебная власть. Власть государства. Что вы можете им противопоставить? Логику? Факты? Слюни интеллигентские? Вы спросите вашего друга Владимира. Он вам расскажет много интересного. Вы ищите смысл? Но закон не занимается смыслом. Закон не занимается исправлением зла, восстановлением справедливости. Закон не занимается ущербом, который нанес потерпевшему преступник. Закон вообще не занимается ничем, кроме одного. Он занимается исполнением самого себя. Если в результате исполнения закона потерпевший потеряет вдвое больше, это никому не будет интересно. Даже если потерпевший вообще не перенесет исполнения закона и сдохнет. Да плевать!