Книга Порно для маленьких, страница 108 – Александр Слепаков

— Мам, если честно, они мне с первой минуты показались очень серьезными.

— Так что извиняться не за что.

Все понятно, но как-то немного драматично. Чтобы разрядить обстановку Борис по своему обыкновению изображает придурковатого парнишку.

— Ну мать, — говорит Борис, — куды с детем-то? Надо жениться, ничего не поделаешь.

Как его спросить? Нельзя же просто так — что случилось в общей камере? Но по ощущениям вроде все в порядке. Он точно не испуган. Никаких травм ни физических, ни психических нет. Но изменился сильно.

— Приходили мальчики, твои сокурсники, Витя и Сергей. Там все возмущены, даже какую-то акцию протеста готовили, но я упросила их этого не делать. Адвокат категорически сказал, никаких акций, это только будет во вред. У бабушки и дедушкой тоже все нормально, все ждут не дождутся, когда ты выйдешь. Катя с Мариной подружились. Мы в постоянном контакте со Львом Иосифовичем. Марина чувствует себя отлично, никаких интоксикаций, вообще никаких патологий. Ты же понимаешь, что я бы увидела.

Да, теперь Борис очень хорошо понимает, она бы, конечно, увидела. Теперь и он видит намного больше. Например, что мама не просто одарена какими-то не вполне понятными способностями что-то там чувствовать, разогревать руками и так далее. А что мама и сама может кого-то такими способностями наделить, если захочет. Мама не блуждает в ночной темноте, она — сама эта темнота. Поэтому она ночью видит, как днем. Но и днем она может видеть звезды и Луну, и действительность вокруг нее складывается в понятный смысл. И прав был адвокат, хотя он ничего ни про маму, ни про меня не знает. Не надо от мамы ничего скрывать. Мама, во-первых, и так все видит, а во-вторых, она вообще не из пугливых, в панику точно не впадет. И она понимает, что со мной происходят разные вещи, которые раньше не происходили, и намного больше меня знает о природе этих вещей. У мамы есть что-то общее с ночью вообще. Ночь — это существо, и у мамы с этим существом какая-то родственная связь. И у меня это от нее. Ведь мой летучий народ, который сделал меня своим царем, они, в сущности, не что иное, как сгустки ночной темноты. Вот бы одеть маму в платье из черного шелка, на котором ярко светились бы звезды, целые туманности, целые галактики, чтобы все это сияло и мерцало, а в волосах на заколке бриллиант каратов на… не знаю на сколько, я в каратах не разбираюсь. Но большой. Чтобы он искрился. И папа в своем черном костюме отлично бы смотрелся рядом с ней. Не потерялся бы на ее фоне. У папы тоже есть сила, но она имеет совершенно другую природу. Мама любит папу очень нежно. Он самый счастливый мужчина, но он и стоит того. Мама мне хочет что-то сказать, но не говорит, значит, еще не время. Она все скажет, когда нужно будет.

Она смотрела на сына и уже видела перед собой не того милого мальчика, обычного ребенка, никак не унаследовавшего природу своего настоящего отца, да и ее самой. Нет никакой надежды на то, что он будет такой как все. Нет на это никакой надежды. Царь маленьких летающих зверьков, для него разные реальности открыты так, как если бы это была анфилада комнат, через которую он привык ходить в обе стороны. Он понимает это и совсем не боится. Уже привык. Здесь? В тюрьме? Игорь сказал, его здесь охраняют. Но разве они могут сюда проникать? Вообще, как это происходит? Кто конкретно и как его охраняет? Это вопрос, который ее очень беспокоит. Насколько охрана надежна? Потому что она хорошо теперь понимает, что опасность, которая ему грозит, не исходит от прокуратуры и вообще органов исполнительной власти. Это что-то другое, как-то связанное с преследующими Марину очень странными блондинами. Это та плавающая в воздухе гадость, которую, конечно, почувствовали поданные Бориса, ведь это их воздух. Это то, о чем говорила она Жене тогда ночью на балконе. Когда он сказал, чтобы его не сбрасывали со счетов, и что он тоже на что-то сгодится. Конечно, сгодится, без него это все вообще бы смысла никакого не имело. Для нее, по крайней мере. Но сейчас надо понять, насколько надежна охрана, о которой говорил Игорь. Ведь это не просто охрана от других заключенных, а от силы, которая их может направлять, может влиять на тюремное начальство. И перемены тоже таят в себе опасность. Борис теперь не боится того, чего боятся все живые существа, он может по неопытности думать, что не важно, с какой стороны попадать в анфиладу, если комнаты и так те же самые. Совсем не те же самые. Он может не чувствовать этого достаточно хорошо. Проявить беспечность, легкомысленность там, где требуется самая большая собранность.