Книга Возвращение Гетер, страница 98 – Алексей Небоходов

— Возьмём, к примеру, знаменитый «Наказ» Екатерины Второй, — вёл он дальше. — Текст, пронизанный идеями французских просветителей, идеалами свободы, равенства, справедливости. И тот же документ — основа для укрепления крепостного права, усиления власти помещиков над крестьянами. Чувствуете иронию?

Он окинул взглядом аудиторию, тёмные глаза блеснули. Кто-то из студентов хмыкнул, преподаватель улыбнулся краем рта, но тут же вернулся к академическому тону.

Елена слушала, но не вникала. Вместо исторической эпохи она изучала лектора: морщинку между бровями, ладонь, сжимающую мел, ослабленный узел галстука, закатанные рукава рубашки, покрасневшие от увлечённости кончики ушей.

Шуршание тетрадей, скрип ручек, чьё-то покашливание и шёпот вокруг для неё не существовали. Остался только он.

В мыслях она уже задерживалась после лекции. Видела его кабинет с книжными полками до потолка и лампой под зелёным абажуром. Представляла, как Игорь наклоняется через стол, книга падает на пол, его кисть находит её затылок, а сухие тёплые губы накрывают её рот. Как она отвечает с той же жадностью, чувствуя его пальцы в своих волосах.

— В этом контексте становится понятным, почему «Горе от ума» Грибоедова так взбудоражило общество, — голос лектора вклинился в её фантазии. — Фамусовское «Что станет говорить княгиня Марья Алексевна!» — не просто фраза, это манифест. Страх перед общественным мнением сильнее, чем страх перед собственной совестью.

Игорь Вячеславович щурился, произнося язвительные замечания. Тонкие губы изгибались в усмешке, взор скользил поверх голов, а потом резко фокусировался на ком-то из слушателей.

Сегодня — на Елене. Краска прилила к её щекам, сердце застучало, но она не отвела взгляда. Секунда, другая, третья — он держал её в фокусе, потом кивнул, принимая что-то неназванное.

Студенты вокруг записывали, шептались, но для неё существовали только эти глаза — внимательные, умные. Что он увидел? Обычную студентку? Женщину? Понимающую слушательницу?

Лектор перевёл взор дальше, возвращаясь к теме. Девушка осталась сидеть с горящими щеками.

— Итак, подводя итоги, — заключил Игорь Вячеславович, — мы видим, что русское дворянство, несмотря на все свои противоречия, оставило нам богатейшее наследие не только в материальной культуре, но и в сфере идей, многие из которых актуальны до сих пор. На следующей лекции поговорим о том, как эти идеи трансформировались в пореформенную эпоху. Подготовьте конспекты по Хомякову и Кавелину.

Прозвенел звонок. Студенты хлынули к выходу. Елена нарочно замешкалась — роняла ручку, перекладывала тетради. Преподаватель собирал бумаги у кафедры. К нему подошла отличница с первого ряда, за ней ещё несколько человек. Елена ждала, притворяясь занятой, пока все студенты уйдут, но Игорь Вячеславович, закончив разговор, прошёл мимо, к выходу. Не обернулся, не замедлил шага.

Аудитория опустела. Елена провела ладонью по столешнице с вырезанными инициалами. Пахло мелом и старыми книгами. За окном темнело. Она встала, одёрнула платье и направилась к выходу. На кафедре лежал забытый кусочек мела.

Воскресенье тянулось. Одни и те же дела, одни и те же комнаты, одни и те же звуки. Елена протирала книги, пыль кружилась в тусклом солнечном луче. Дед шуршал газетой на кухне. Звонок в дверь раздался неожиданно.