Книга Возвращение Гетер, страница 38 – Алексей Небоходов

Он закрыл папку и отложил в сторону.

— Мы не можем позволить себе сентиментальность, Ольга Михайловна. Неконтролируемая активность ваших суккубов привлечёт внимание КГБ. Особенно сейчас, во главе с Андроповым.

Фамилию председателя КГБ он произнёс с особой интонацией — уважение и раздражение одновременно.

— Слишком любопытен. Слишком настойчив. И превосходное чутьё на аномалии. Если начнёт копать глубже…

— У нас есть свои люди в его окружении, — спокойно заметила Ольга.

— Никого достаточно близко, — отрезал Ордынцев. — Андропов — исключение. Не подвержен обычным человеческим слабостям. Ни секс, ни деньги, ни власть сами по себе его не интересуют. Идеалист. Таких сложнее всего контролировать.

Ольга задумчиво постучала ногтем по столешнице.

— И что теперь? В 4-м управлении осталась одна женщина из нашей программы. А в салоне Арины после чистки работают только обычные девушки — не гетеры. Просто красивые, неспособные подпитывать клиентов энергией.

Ордынцев откинулся в кресле. Зелёный свет настольной лампы подчёркивал худобу его лица.

— Именно поэтому я вас вызвал. Нужны новые гетеры: для больницы — с медицинским образованием, это упрощает легенду, для салона — молодые, привлекательные, без лишних амбиций, с безупречными манерами. И ещё две девушки-суккуба из вашего клана. Проверенные и надёжные.

Ольга сжала губы.

— Вы понимаете, что просите отдать ещё двух — после той утилизации?

Ордынцев кивнул.

— Не прошу — ставлю в известность. Операция слишком важна, чтобы сорваться из-за кадрового дефицита. Мы слишком глубоко внедрились в режим, слишком многих в Политбюро сделали зависимыми от энергетической подпитки.

Он помолчал, потом заговорил тише:

— Знаете, почему мы действуем без подстраховки? Хрущёв. Мы считали его идеальным проводником после Сталина. Годами питали энергией, направляли решения. А потом, — он щёлкнул пальцами, — что-то сломалось. Он стал непредсказуем. Убрал наших людей, поставил своих. Мы пытались вернуть контроль, но не успели — он поплатился отставкой. Но мы тоже потеряли всё. Теперь играем без права на ошибку.

Ольга кивнула.

— И что вы хотите от меня конкретно?

— Четыре новых гетеры для больницы — по одной на смену и одна в резерв, — произнёс Ордынцев, скрестив пальцы на столе. — Два суккуба для салона. Больше никаких вольностей: никакой личной переписки с клиентами, никаких частных визитов, никаких прямых платежей. Всё через систему.

Ольга встала.

— Организую к завтрашнему вечеру.

Ордынцев кивнул. Она уже направилась к двери, когда он тихо добавил:

— И проследите, чтобы с Ариной Капитоновной провели беседу. Её заведению нужен жёсткий контроль.

— Позабочусь, — не оборачиваясь, ответила Ольга.

Она вышла в коридор, тихо закрыла дверь и сжала кулаки так, что острые ногти впились в ладони. Для постороннего — просто раздражённая женщина. Но те, кто умел видеть, заметили бы вокруг неё мерцание холодного белого света — скрытая ярость суккуба, загнанного в угол древними договорами.

Елена лежала в темноте, вслушиваясь в тишину квартиры — ненадёжную, готовую рассыпаться от любого звука. За стеной, в родительской спальне, слышались то всхлипы, то невнятное бормотание отчима. Ночное безмолвие усиливало их, делало отчётливее, и от этого по коже пробегал озноб, а сердце колотилось быстрее.