Книга Возвращение Гетер, страница 220 – Алексей Небоходов

Инкуб направился к выходу из гостиной, обозначая конец беседы.

— Не разочаруй меня, Кристина, — бросил он, распахивая перед ней створку двери. — Я редко даю второй шанс.

Попова вышла в коридор, не оборачиваясь. Лифт доставил её вниз. Выйдя из подъезда, женщина вдохнула морозный февральский воздух, пытаясь очистить лёгкие от особенного запаха ордынцевских апартаментов. Сумочка с флаконом оттягивала руку непропорционально своему весу.

Падал снег — крупные хлопья медленно опускались на тротуар, укрывая город обманчивой белизной. Кристина двинулась вперёд, к остановке такси, и каждый шаг давался с трудом — не от снега под ногами, а от тяжести того, что ей предстояло сделать.

Она не позволила себе думать об Ольге Литариной как о коллеге, с которой проработала бок о бок много лет. Запретила себе вспоминать их редкие разговоры за бутылкой коньяка, отказалась жалеть о чём-либо. Сантименты — для обычных людей. А она, Кристина Попова, давно выбрала другой путь — рядом с существом, которое было старше самой России.

Юрий Владимирович Андропов сидел за массивным столом в кабинете на Лубянке, склонившись над пожелтевшей папкой с грифом «Лично. Хранить вечно». Февральская ночь за окном погружала Москву в безмолвие, нарушаемое лишь приглушённым рокотом одинокой снегоуборочной машины, ползущей по заснеженным улицам в свете редких фонарей. Настольная лампа отбрасывала на стол желтый освещенный круг, в центре которого лежала папка, всё остальное тонуло в полумраке, и портрет Дзержинского на стене, казалось, наблюдал за тем, как председатель КГБ перелистывает документы сухими пальцами с коротко подстриженными ногтями.

Чай в стакане с подстаканником давно остыл, но хозяин кабинета, погружённый в чтение, этого не замечал. В тиши слышался лишь шелест переворачиваемых листов.

Перед ним лежали фотографии Ольги Литариной, датированные 1955 годом. Молодая женщина в элегантном платье для коктейлей стояла на ступенях Большого театра, гордо подняв подбородок — актриса театра Вахтангова, одна из многих, чьи имена редко появлялись на афишах крупным шрифтом. Рядом — другой снимок, домашний: та же женщина среди девушек, одетых слишком изящно для обычной дружеской встречи. На обороте — подпись чернилами: «Группа «Гетера», первый состав, апрель 1955».

Следующая карточка — уже другая Литарина — в форме майора КГБ на официальном мероприятии. Черты строже, взор холоднее, но осанка прежняя — безупречно прямая спина, вскинутый подбородок. На обороте штамп и пометка: «После реорганизации отдела Л. назначена вместо С. А. Августовой (погибла при исполнении)».

Юрий Владимирович отложил снимки и взял тонкую пачку бумаг, скреплённых металлической скрепкой, — отчёт о происшествии в Мамонтовке, датированный декабрём 1955 года. Детали операции по ликвидации «объекта К», личные указания тогдашнего председателя, списки участников. Имя главы инкубов мелькало в каждом третьем абзаце, хотя формально тот не имел никакого отношения к органам госбезопасности.

Далее шли материалы, которые любой убеждённый коммунист счёл бы бредом сумасшедшего — отчёты о «нестандартных энергетических явлениях», наблюдения за «объектами с аномальной физиологией», теории о существах, питающихся жизненной силой. В конце — тонкая брошюра, переведённая с латыни, посвящённая инкубам и суккубам, с пометками на полях, сделанными чётким почерком одного из предшественников Андропова на посту председателя.