Книга Возвращение Гетер, страница 195 – Алексей Небоходов

— Странный человек этот Ордынцев. Мы давно в органах, чувствуем, когда что-то не вписывается.

— Иногда случаются явления, которые объяснить материалистически сложно, — согласился Родионов.

Председатель сдержанно хмыкнул:

— Именно. Инкубы, суккубы — Терняев о них говорил?

— Да, но я думал, это фантазии спившегося офицера.

— Не совсем. У нас есть засекреченные досье на таких существ. Ордынцев — один из них. Не стареет уже двадцать лет, рядом с ним люди становятся… другими, словно выпитыми изнутри. А за ним тянутся странные смерти.

Родионов побледнел.

— Почему же мы не устраняем угрозу?

— Потому что у него покровители во властных структурах. Большинство тех, кто принимает решения, так или иначе связаны с его организацией. А с дочерью Брежнева его позиции укрепились ещё больше.

Андропов помолчал.

— Но теперь шанс есть. Объединить женские и мужские притоны в одну систему — слишком заметно. И скандал с Галиной может обрушить всё. Если докажем, что вредит интересам государства, его уязвимость станет очевидной.

— А Елена Добровольская? — осторожно спросил Родионов.

— Пешка, — сухо отрезал председатель. — Её должны защищать в разумных пределах, не ставя под угрозу главную цель.

Он вернулся к столу:

— «Синица» остаётся на месте. Собирайте доказательства, каждую деталь. Операция — моё личное поручение, начальник управления не в курсе. При любых новостях — только ко мне.

Родионов поднялся:

— Есть, товарищ председатель.

Андропов проводил его к двери:

— И будьте осторожны. Мы имеем дело с силами, которых нет в наших учебниках.

Родионов вышел. Пустая приёмная, только дежурный офицер вытянулся у двери. Коротко ему кивнув, он удалился по коридору.

Облегчение и тревога смешались. Андропов подтвердил — Ордынцев действительно нечеловеческое существо. КГБ знает, но бессильно. А теперь ещё и Галина.

В зеркале лифта отразилось его собственное лицо с тенями под глазами и складкой между бровями. Раньше провал грозил увольнением. Теперь — чем-то, чему и названия не подберёшь.

Холодный ветер площади Дзержинского ударил в лицо. Родионов поднял воротник, спрятал ладони в карманы. До метро — несколько минут ходьбы. Завтра придётся перекраивать всю операцию.

Сигаретный дым смешивался с шёпотом в сумеречном салоне Арины Капитоновны. Ольга Литарина в тёмно-бордовом костюме наблюдала из-за фикуса за Мариной Шаниной. Та беседовала с двумя краснолицыми чиновниками, не замечая, что воздух вокруг подрагивает, зыбится.

Звенели бокалы, кто-то тихо играл на фортепиано Чайковского. Под потолками с дореволюционной лепниной голоса сплетались с музыкой, перемежаясь негромким смехом. Арина Капитоновна в тёмно-синем платье скользила между гостями — наполняла фужеры, поддерживала беседы, соединяла нужных людей.

Литарина прищурилась. Вокруг Шаниной разгоралась голубоватая аура, заметная лишь намётанному глазу. Мужчины рядом оживлялись, жестикулировали активнее. Заместитель министра с залысинами наклонился к уху девушки, и Ольга различила, как пульсирующее мерцание втягивает из него незримую субстанцию.

— Потрясающе, — прошептала Литарина. — Даже не осознаёт.

Марина держалась ровно — сдержанная улыбка, прямая спина, внимательный взор. Тёмно-русые волосы собраны строго, платье скромное. Но что-то неуловимое притягивало мужчин — безотчётно и властно. Ольга различала эту силу ясно.