Книга Возвращение Гетер, страница 181 – Алексей Небоходов

— А вы читали Солженицына? — спросила она неожиданно.

— Конечно! — слишком громко ответил Красин, и Елена мягко тронула его за плечо, призывая говорить тише. — «Один день Ивана Денисовича» официально публиковали при Хрущёве.

Игорь Вячеславович уже плохо соображал, что говорит и кому. Мир размывался, только лицо Елены оставалось чётким — бледное, с блестящими глазами и выражением, которое не удавалось разгадать.

Когда они вышли из гостиной, звуки вечеринки отдалились — гул разговоров, звон посуды, приветственные возгласы остались за спиной. Елена шла впереди, спина прямая, плечи расправлены, походка механическая, выверенная. Красин следовал за ней неуверенными шагами, время от времени задевая локтем стену коридора, с мутным, расфокусированным взором. Узкий проход вёл в глубину квартиры — к комнатам с плотно закрытыми дверями, за которыми скрывалось настоящее предназначение «интеллектуального салона». Только сейчас, почувствовав на себе любопытные, понимающие, оценивающие взгляды, преподаватель осознал, куда его привели и что должно произойти.

Елена остановилась перед одной из дверей. Пальцы замерли на бронзовой ручке, стиснув металл. Глубоко вдохнула, толкнула створку и, не оборачиваясь, движением головы пригласила Красина войти.

Комната встретила их полумраком и тишиной. Тяжёлые бордовые шторы на окнах были плотно задёрнуты, не пропуская ни света уличных фонарей, ни шума вечернего города. Единственное освещение давал торшер с шёлковым абажуром — неяркий, тёплый круг на стене. Широкая кровать под тёмным покрывалом занимала почти всё пространство. На тумбочке — графин с водой, бутылка и два хрустальных стакана, пепельница и коробка папирос.

Когда дверь за ними закрылась, Красин замер посреди комнаты. Огляделся — медленно, с нарастающим пониманием того, где оказался.

— Елена, что вы здесь делаете? — вырвалось у него, и в голосе сквозила искренняя боль.

Девушка не ответила. Щёлкнул выключатель торшера, освещение стало ещё мягче, ещё сумеречнее. Елена подошла к столику у стены, налила янтарного напитка в стаканы — себе совсем немного, ему полстакана.

— Выпейте, Игорь Вячеславович. Вам станет легче.

— Легче? — он попытался усмехнуться, но вышло жалко. — Что будет легче? Понимать, что я оказался в борделе со своей студенткой?

Елена протянула стакан, и Красин взял его, не отрывая от неё неподвижного, тяжёлого взгляда. Девушка заметила, что галстук у него развязался, верхняя пуговица рубашки расстегнулась, а в выражении лица появилась та беспомощность, которая бывает у людей, утративших опору.

— Пейте, Игорь Вячеславович, — повторила она мягче. — Завтра всё это будет казаться дурным сном.

Он послушался, опрокинул стакан, осушив его одним глотком. По телу разлилось тепло.

— Зачем вы здесь? — снова спросил, садясь на край кровати, потому что ноги уже плохо держали. — Такая умная девочка… талантливая… Зачем?

Елена не ответила и на этот раз. Сердце колотилось, но внешне она оставалась спокойной. Сглотнула, пряча за спину подрагивающие ладони. Когда-то она представляла их первую близость в его квартире с книжными полками до потолка. Она сидела бы в кресле, поджав под себя ноги, слушая, как он читает Блока…

В реальности же она стояла в полутёмной комнате борделя, а её кумир смотрел на неё помутневшим, хмельным взором. Она чувствовала тошноту и одновременно возбуждение — и ненавидела себя за это.