Книга Возвращение Гетер, страница 170 – Алексей Небоходов

— Пятое, как ты знаешь, отвечает за борьбу с идеологическими диверсиями, — продолжил визитёр. — В последнее время активность наших врагов усилилась. Особенно в научной и творческой среде. Диссиденты, антисоветчики… Они стали осторожнее, изобретательнее. Не оставляют улик, действуют через посредников. Традиционные методы наблюдения уже недостаточно эффективны.

Последовало молчание, дающее время осмыслить сказанное. В комнате слышалось лишь приглушённое гудение вентиляции.

— Мне известно о трудностях вашего ведомства, — сдержанно отозвался Крючков. — Но я не совсем понимаю, чем Первое главное может помочь. Наша сфера ответственности — внешняя разведка, а не внутренние дела.

Бобков едва заметно дёрнул уголком рта. В этом движении сквозило понимание: собеседник лукавит, знает больше, чем говорит.

— У Первого главного есть определённые… ресурсы, — сказал он прямо, не отводя взгляда. — Специфические каналы получения информации. Неофициальные агентурные структуры. В частности, салонная сеть под руководством Ольги Михайловны Литариной.

Начальник разведки не изменился в лице, но пальцы его незаметно сжались. Притоны для номенклатуры формально находились под контролем его службы, хотя на деле это была серая зона, где пересекались интересы нескольких ведомств. Механизм, существовавший десятилетиями, удобный для всех причастных и потому живучий.

— Боюсь, ты ошибаешься, Филипп Денисович, — тщательно подбирая слова ответил он. — Ольга Михайловна занимается совершенно официальной деятельностью. Социально-культурное обеспечение иностранных делегаций, организация приёмов и встреч…

Бобков остановил его жестом:

— Давай не будем, Владимир Александрович. Мы оба знаем, чем на самом деле занимается товарищ Литарина и её сотрудницы. Я не осуждаю, отнюдь. Все большие страны используют подобные методы. Японцы со своими гейшами, американцы… У нас просто своя специфика, с учётом идеологических особенностей.

Он откинулся в кресле, наблюдая за реакцией собеседника. Крючков сохранял на лице каменную маску, хотя внутри всё кипело от раздражения. Непереносимо, когда кто-то так открыто толкует о секретных операциях, пусть даже этот человек имеет допуск к совершенно секретной информации.

— К чему ты клонишь, Филипп Денисович? — спросил он напрямую. — Если у твоего ведомства есть претензии к работе наших подразделений, давай обсудим это официально. С участием руководства.

— Никаких претензий, — примирительно поднял руки Бобков. — Напротив, я высоко ценю эффективность салонной работы Литариной. И хотел бы воспользоваться этими возможностями для решения одного деликатного вопроса.

Обложка чёрной папки наконец раскрылась. Внутри лежала стандартная учётная карточка с фотографией мужчины — интеллигентные черты с высоким лбом, живые глаза за стёклами очков, тонкие губы, сжатые в напряжённой полуулыбке.

— Игорь Вячеславович Красин, — Бобков развернул карточку так, чтобы собеседнику было удобнее читать. — Преподаватель Историко-архивного института, специалист по документам периода Гражданской войны. Тридцать четыре года, член партии с шестьдесят второго. Научные работы публиковались в СССР и за рубежом, благодаря чему имеет разрешение на переписку с иностранными коллегами.

Крючков пробежал глазами строки. Типичный советский интеллигент с типичной биографией. Преподаёт, публикует статьи, ездит на конференции. В молодости был активистом, с возрастом поутих.