Книга Возвращение Гетер, страница 14 – Алексей Небоходов

— Позволите пройти? — спросил Беляев. Это был не вопрос, а формальность.

Старик провёл их в гостиную. Газета «Правда» лежала на подлокотнике, недочитанная. Этот номер — с обычными заголовками о перевыполнении плана и братской помощи развивающимся странам — навсегда останется в памяти Никона Трофимовича как символ последнего мирного утра.

— Присаживайтесь, — сказал он, указав на диван.

Беляев сел, аккуратно расправив полы плаща. Климов остался стоять, прислонившись к книжному шкафу и скрестив руки на груди. Хозяин квартиры опустился в кресло, положив узловатые руки на колени. Повисла пауза.

— Никон Трофимович, — наконец заговорил Беляев, и в его словах прозвучало почти человеческое участие, — у нас печальное известие. Ваша дочь, Анна Никоновна Ставицкая, скончалась сегодня ночью во время дежурства в больнице. Смерть наступила около полуночи. Причина — острая сердечная недостаточность.

Старик не шелохнулся. Ни один мускул не дрогнул на лице.

— При каких обстоятельствах? — спросил он после паузы, и вопрос прозвучал так же ровно, как речь Беляева.

— По нашим данным, Анна Никоновна проводила ночной обход в закрытом отделении. Почувствовала себя плохо, потеряла сознание. Реанимационная бригада пыталась спасти, но безуспешно. — Беляев говорил размеренно, без запинки, выученным текстом. — Патологоанатомическое исследование подтвердило диагноз: разрыв миокарда на фоне хронической ишемической болезни сердца.

— У моей дочери не было ишемической болезни сердца, — сказал Никон Трофимович.

Беляев слегка наклонил голову, изображая сочувствие:

— К сожалению, многие заболевания протекают скрыто, особенно у медиков, которые привыкли не обращать внимания на собственное здоровье.

Старик перевёл взор на Климова, всё это время изучавшего комнату. Их глаза встретились, и старый партиец понял, зачем они здесь на самом деле. Не сообщить о смерти. Другое.

— Где она сейчас? — спросил он, обращаясь снова к Беляеву.

— Тело перевезено в морг при центральной клинической больнице, — ответил тот. — Учитывая заслуги Анны Никоновны и ваш статус персонального пенсионера союзного значения, государство берёт на себя организацию похорон.

Старик кивнул головой. Он знал, что это означает: место на Кунцевском кладбище, оркестр, венки от Министерства здравоохранения, некролог в ведомственной газете. Почётное погребение.

— Я хотел бы увидеть дочь, — сказал он.

Беляев поджал губы, на секунду отвернулся, прежде чем снова обратиться к старику:

— Конечно, ваше право. Морг открыт с девяти до шестнадцати, — он достал из внутреннего кармана записную книжку, вырвал листок, что-то быстро написал. — Пропуск и адрес. Покажете охране. Во время похорон тоже будет возможность попрощаться. Организуем всё по высшему разряду.

Отец Анны принял листок. Он слишком хорошо знал систему, чтобы спорить. Но глубже всего — глубже партии, присяги, десятилетий службы — поднималась невыносимая боль. Дочь. Анечка.

— Могу я спросить, кто вас направил? — спокойно поинтересовался он.

Беляев слегка поёжился — явно не ожидал такого прямого вопроса:

— Мы из специальной службы Министерства здравоохранения. Занимаемся деликатными случаями, когда речь идёт о сотрудниках закрытых учреждений, — он помолчал. — Учитывая характер работы вашей дочери и её доступ к информации особой важности, необходимо провести стандартные процедуры.