Книга Возвращение Гетер, страница 129 – Алексей Небоходов

Елена застыла, глядя на это пальто. Под ногами, на коврике у двери, стояли элегантные женские туфли. Рядом — домашние тапочки Сергея.

Из глубины квартиры послышался звук, заставивший её вздрогнуть. Скрип — негромкий, ритмичный, до боли знакомый. Скрип кровати в спальне.

Елена сняла ботинки, бесшумно поставила у стены. Сумка соскользнула с плеча и осталась лежать на полу. Что-то внутри неё — та часть, которая отвечала за самосохранение, — кричало: уходи, не смотри, не делай этого с собой. Но ноги уже несли её по коридору, к приоткрытой двери спальни.

Свет в комнате был приглушённым — окна зашторены, горела только настольная лампа. Сквозь узкую щель в дверном проёме она видела не всё, но достаточно.

Спина Сергея, влажная от пота. Резкие, грубые движения. Женские руки, обнимающие его плечи. Стоны — женские и мужские, сплетающиеся воедино.

— Да, да, не останавливайся… — женский голос, низкий, чувственный. — Ты такой сильный… мне так хорошо с тобой…

Елена узнала этот голос, хотя слышала его считанные разы — на тех воскресных чаепитиях, когда Кристина приходила к ним. «Подруга» матери. Теперь — и «подруга» Сергея. Мужа Елены. Отчима Елены. Того, кто поклялся заботиться о ней после смерти Анны.

Движения пары в спальне стали судорожными, беспорядочными. Сергей уткнулся лицом в изгиб женской шеи. И в момент наивысшего наслаждения простонал:

— О боже… Аня…

Имя матери. Не имя Елены. Не имя Кристины. Анна — похороненная и оплаканная.

Сергей замер, стал что-то бормотать, извиняться. Елена не слышала слов — в ушах шумела кровь, заглушая всё.

Она медленно, очень медленно отступила от двери, стараясь не скрипнуть половицами. В голове билась одна мысль, с беспощадной ясностью разрывающая все иллюзии.

Она никогда не была Еленой — для него. Для мужчины, с которым делила постель, жизнь, фамилию.

Она была лишь телом. Телом, в котором Сергей искал Анну. Отражением, подобием, заменой. Но никогда — самой собой.

Эта мысль была не новой — где-то в глубине Елена знала это с первого дня их брака. Знала, но отталкивала, не позволяла этому знанию сформироваться в чёткое понимание. А теперь — вот оно. Обнажённая правда, которую нельзя ни отрицать, ни игнорировать.

Она для него — не Елена. Она — тень Анны. И всегда ею была.

А Кристина — ближе к возрасту Анны, у неё тело взрослой женщины. И главное — она не несёт в себе дочерней связи с покойной. Её можно желать, не чувствуя себя извращенцем.

Елена вернулась в прихожую. Движения её стали механическими. Сняла с вешалки пальто — то, что когда-то принадлежало матери и было перешито для неё, когда она пошла в институт. Надела, застегнула все пуговицы.

Пальцы сжались в кулак. Ногти впились в ладонь, но боль не ощущалась — её заглушала другая, гораздо более глубокая.

Оставаться в квартире было невозможно. Наблюдать, как Сергей и Кристина будут одеваться, выходить из спальни, делать вид, что ничего не произошло, — это было выше её сил. Елена бесшумно открыла входную дверь, так же тихо прикрыла за собой и вышла на лестничную площадку.

Здесь она остановилась, не зная, куда идти. Вернуться в институт? Невозможно говорить, улыбаться, делать вид, что всё в порядке. К деду в поликлинику? Старик уже достаточно натерпелся от их больной семьи. К подруге? Настоящих подруг у неё не было — всю жизнь она держала людей на расстоянии, боялась впустить кого-то в свой мир.