Книга Возвращение Гетер, страница 113 – Алексей Небоходов

Последний лист в томе — донесение о передаче расследования в Первое управление. Подпись — майор Терняев А. И., начальник следственной группы. И резолюция от руки: «Дело прекращено в связи с государственной необходимостью. Фигурантам предложено сотрудничество. Майор Терняев переведён в Сочи».

Следователь сделал пометку в блокноте: «Терняев А. И. — проверить, жив ли». Если бывший майор ещё жив, он может рассказать, что произошло тогда. Почему расследование было остановлено. Как Ордин стал Ордынцевым. И главное — что за существа такие, которые не меняются за два десятилетия.

Он закрыл оба тома с документами и вызвал архивариуса. Тот появился почти моментально.

— Я закончил, — проговорил Родионов, передавая тома.

— Нашли, что искали? — осведомился старик, внимательно проверяя наличие всех листов.

— Не уверен, — честно ответил капитан.

Выйдя из подвала, он почувствовал, что его бьёт озноб. Не от промозглости — от осознания того, что в мире существует нечто, выходящее за рамки его понимания. Что-то древнее и опасное. И это «что-то» связано со смертью четырёх женщин-врачей, включая Анну Ставицкую.

Длинный проход тянулся перед ним, и впервые за всю карьеру Родионов не хотел знать, что ждёт его в конце этого пути.

Кристина пересматривала старые фотографии в потёртом альбоме. За окном падал снег. Отражение лампы множилось в стекле серванта. На выцветшем снимке девушка в светлом платье улыбалась у входа в районный клуб — так открыто, что нынешняя Кристина себя не узнавала. Четверть века прошло. Внешне она изменилась мало, но внутри стала другой.

Память вернула её в тот клуб — Курская область, лето пятьдесят второго. Запах свежей краски, влажные стены, духота, смех. Вся молодёжь района набилась в зал — после войны люди жадно тянулись друг к другу.

Кристине — девятнадцать, она работает в библиотеке. Родители мечтают о педагогическом институте для дочери. Её плечи — загорелые от работы на колхозных полях, волосы собраны в хвост, ситцевое платье — по выкройке из «Работницы».

Оркестр играл вальс. Труба фальшивила. Кто-то толкнул Кристину, и она оказалась прижата к груди незнакомца. Он отступил, покраснев.

— Извините, — его ладонь потянулась к волосам, пытаясь пригладить непослушный вихор. — Я не хотел…

— Ничего страшного, — Кристина усмехнулась, отметив очки в простой оправе и смущённый прищур парня. — Вы не местный?

— Из Москвы. В командировке здесь. На заводе приборы налаживаю, — он переступил с ноги на ногу, наступив ей на край туфли. — Ой, простите! Я такой неуклюжий!

Худощавый инженер с застенчивой улыбкой и московским выговором сразу ей понравился. Валерий. Имя звучало необычно для здешних мест и запомнилось сразу.

— Можно вас пригласить на танец? — поинтересовался он, поправляя выбившуюся из брюк рубашку. — Только я не очень хорошо танцую.

— Можно, — отозвалась она, и он просиял.

Командировка его длилась два месяца — срок, показавшийся обоим и слишком коротким, и бесконечным. Каждую свободную минуту они проводили вместе: гуляли по берегу речки, сидели в единственном городском парке, говорили обо всём на свете.

По пятницам, получив аванс в заводской кассе, Валерий покупал ей полевые цветы у старушки возле рынка. Ромашки, васильки, колокольчики — по отдельности простые, но в букете неожиданно красивые. Кристина ставила их в гранёный стакан на подоконник.