Книга Возвращение Гетер, страница 105 – Алексей Небоходов

Он застегнул китель, одёрнул полы. Родионов собрал бумаги обратно в папку, крепко сжал в руках.

— А теперь иди, — сказал Суламов. — Подготовь все материалы. Конкретные факты, имена, даты. Ничего расплывчатого. Андропов не любит предположений.

Родионов направился к двери, но у порога остановился, обернулся.

— Товарищ полковник… спасибо.

Суламов махнул рукой.

— Не за что пока благодарить, капитан. Посмотрим, что скажет Юрий Владимирович.

Когда дверь за капитаном закрылась, хозяин кабинета медленно опустился в кресло. Рука потянулась к ящику стола, где лежала фляжка с коньяком — маленькая слабость, которую он позволял себе в исключительных случаях.

Сегодня был именно такой случай.

Родионов стоял навытяжку рядом с Суламовым перед массивным столом председателя КГБ, ощущая, как пот собирается между лопаток под форменной рубашкой. Юрий Владимирович слушал доклад с непроницаемым выражением человека, привыкшего взвешивать каждое слово и решать судьбы, не выказывая эмоций.

Из окна кабинета на пятом этаже Лубянки было видно серое январское небо, тяжёлое и низкое. Капитан продолжал говорить, стараясь, чтобы голос звучал ровно:

— Таким образом, Юрий Владимирович, наш агент предоставил неопровержимые доказательства того, что притон Арины Капитоновны Мясниковой является частью целой сети подобных заведений, находящихся под контролем Первого управления.

Он положил на столешницу фотографии страниц из гроссбуха. Андропов не притронулся к ним, лишь скользнул взглядом и снова поднял глаза на докладчика.

— Продолжайте, — голос хозяина кабинета был сухим и бесстрастным.

— Оперативным путём установлено, что средства от данной деятельности получает полковник Ольга Михайловна Литарина, числящаяся в Первом управлении. При этом она регулярно встречается с заведующим сектором отдела международных отношений ЦК Георгием Савельевичем Ордынцевым. Встречи происходят в нерабочее время, в обстановке, исключающей служебный характер, — следователь перевёл дыхание и добавил: — Имеются фотоматериалы.

Он достал ещё несколько снимков. На них была запечатлена женщина средних лет с безупречной осанкой и строгими чертами лица, выходящая из ресторана «Прага» в сопровождении высокого мужчины с благородной сединой.

В помещении повисло молчание. За ним Родионов почувствовал нечто большее, чем размышление начальства — скрытую работу мысли, оценку ситуации на уровнях, о которых он мог лишь догадываться.

Суламов стоял рядом, вытянувшись так, что казался выше обычного. На висках у него выступили капли влаги, несмотря на прохладу помещения.

— В ходе расследования выяснилось, — продолжил капитан, — что все четыре женщины-врача, скончавшиеся от внезапной остановки сердца, включая Анну Никоновну Ставицкую, имели отношение к этой сети. По документам они никогда не выезжали за границу, однако в архивах гостиницы «Интурист» обнаружены записи об их встречах с иностранными медиками.

Юрий Владимирович впервые за время доклада шевельнулся. Ладонь медленно потянулась к стакану с водой на краю столешницы. Он отпил маленький глоток, затем поставил стакан точно на прежнее место.

— Какова связь между этими врачами и деятельностью притона? — поинтересовался он.

— Мы предполагаем, что они использовались для обслуживания высокопоставленных клиентов, — отозвался Родионов, открывая картонную папку со снимками. — Среди девушек в притоне Мясниковой мы идентифицировали Алину Попову, бывшую одноклассницу и близкую подругу дочери Ставицкой. Примечательно, что мать Поповой училась вместе со Ставицкой в медицинском институте. Это не случайное совпадение.