Книга Когда молчат гетеры, страница 151 – Алексей Небоходов

Глаза её на мгновение утратили холодность, засветились тем огнём, который бывает у людей, говорящих о любимом деле.

— В большом городе сотни таких девушек, майор. Приезжают из провинции, снимают углы, питаются чаем с хлебом, ночами зубрят роли и верят, что однажды проснутся знаменитыми. Нам оставалось лишь направить эту энергию.

Терняев отметил это внезапное «нам». Августова начинала говорить откровенно.

— Где проводилась работа с ними?

Она затянулась, выдохнула, собираясь с мыслями.

— У нас была сеть репетиционных помещений, — сказала она с оттенком гордости. — Маленькие комнаты в старых домах на Арбате, на Малой Бронной, возле консерватории. Официально — классы для занятий вокалом, сценической речью, актёрским мастерством. Кривошеин формировал группы для «дополнительных занятий». Платил известным педагогам за лекции. Создавал видимость элитного творческого кружка.

— И девушки соглашались? — спросил майор, зная ответ.

— Они были готовы на всё ради приглашения. — Августова усмехнулась. — Майор, вы не представляете, какая конкуренция в театральном мире. Одно правильное знакомство, одна роль, одна удачная рецензия — и ты пробилась. А без этого — неизвестность, массовки, провинциальные театры в лучшем случае.

За окном раздался лязг металла — на соседней крыше рабочие сбрасывали снег. Женщина вздрогнула, и Терняев отметил это крошечное нарушение её безупречного самообладания.

— Эти помещения были явочными квартирами? — спросил он, фиксируя в памяти названные улицы.

Софья Ильинична кивнула, и в глазах её промелькнуло что-то похожее на уважение.

— Не все. Некоторые действительно использовались для занятий. Но основная работа проходила в специально оборудованных местах. С хорошей звукоизоляцией, с возможностью фиксации разговоров. С отдельными выходами на случай экстренной эвакуации.

— А как поддерживалась связь? — Терняев следил за лицом Августовой, за движением её рук. — Между вами и девушками, между девушками и объектами?

Она облокотилась на стол, сцепив пальцы под подбородком. Поза стала более расслабленной, словно профессиональная гордость пересилила осторожность.

— Никаких телефонных звонков, никаких прямых контактов, — сказала она с удовлетворением мастера, описывающего свою работу. — Записки в книгах, передаваемых через библиотеки, — простой, но эффективный шифр. Случайные встречи в парках, в музеях, в театральных буфетах. Инструкции — через театральные программки, там были особые пометки, заметные только посвящённым.

— Девушки проходили специальное обучение?

— Конечно, — Августова позволила себе тонкую улыбку. — Мы называли это «воспитательными беседами». Учили слушать, запоминать, выделять важное из потока информации. Задавать правильные вопросы так, чтобы собеседник не чувствовал допроса. Располагать к себе.

— Вы лично проводили эти «беседы»?

— Иногда, — она пожала плечами. — У меня были помощницы. Специально подготовленные женщины с психологическим образованием. Но общее руководство оставалось за мной.

Терняев заметил, как меняется её голос — появляются интонации не просто куратора, но почти матери, наставницы. Словно эти девушки были для неё не агентами, а ученицами.

— И как вы обеспечивали их лояльность? — спросил он, зная, что подходит к самому важному. — Шантаж? Угрозы?