Книга Когда молчат гетеры, страница 129 – Алексей Небоходов

Фотография за фотографией ложились на чёрную ткань, образуя странную мозаику лиц и судеб. Ольга в разных нарядах, с разными мужчинами — представителями советской элиты. Послы, генералы, секретари обкомов, учёные, писатели. На некоторых снимках она улыбалась, на других сохраняла нейтральное выражение, но всегда оставалась в центре внимания.

— Вот здесь, — Ирина выложила снимок, сделанный скрытой камерой. Ольга сидела на краю дивана в просторной комнате с тяжёлыми гардинами. Плечи обнажены, взгляд опущен. Напротив в кресле расположился грузный мужчина, наполовину скрытый тенью. — Ново-Огарёво. Восьмое ноября 1954 года. Её привезли туда вместе с другими девушками для «особого приёма».

Елизавета наклонилась ближе, прищурив глаза:

— Это же…

— Да, — кивнула Ирина. — Сам Маленков. Их первая встреча. Кривошеин лично отобрал её для этого вечера.

Клавдия внимательно рассматривала фотографии, не прикасаясь к ним, но словно считывая информацию одним взглядом.

— Ольга уже глубоко внедрилась, — сказала она с ноткой гордости. — Хотя сама считает себя жертвой обстоятельств, а не тщательно подготовленным инструментом.

— Её искренность — её главное оружие, — заметила Елизавета, поправляя белоснежный манжет на рукаве. — Если бы она знала, для чего мы её направляем, всё бы выглядело фальшиво. Мужчины чувствуют фальшь, особенно такие, как Маленков. Он слишком долго играл в политические игры, чтобы не распознать подготовленную пешку.

Ирина продолжала доставать фотографии. Теперь появились снимки из Валентиновки — групповые, где Ольга была в окружении других девушек, все в светлых, почти прозрачных одеждах, напоминающих античные туники. И мужчины — некоторые в расстёгнутых рубашках, некоторые в халатах, с бокалами в руках, с сигаретами, с выражениями превосходства на лицах.

— «Гетера» в полном составе, — Ирина разложила карточки веером. — Восемь девушек, отобранных Кривошеиным для обслуживания советской элиты. Все молоды, все красивы, все особенные.

— Все отмечены, — подтвердила Клавдия, и её пальцы словно прочертили невидимые линии над фотографиями, и повторила: — Некоторые сильнее, некоторые слабее. Но все с потенциалом.

— Мы должны действовать быстрее, — внезапно раздался голос Марины. Все повернулись к ней. — Девушки исчезают.

Она открыла блокнот, и женщины увидели сложную схему, выполненную тонкими разноцветными линиями. Имена, даты, места соединялись в паутину, в центре которой находилась Валентиновка.

— Мила Файман, — Марина указала карандашом на имя в верхнем углу. — Задушена в своей комнате на Большой Бронной. Алина Морозова — нападение, сейчас в больнице, состояние критическое. Софья Дербенёва, — карандаш скользнул к другому имени, — исчезла без следа три недели назад. Последний раз её видели выходящей из Валентиновки. Катерина Шульц, — ещё одно имя, — найдена в Москве-реке. Официальная версия — самоубийство. Неофициальная… — она замолчала, обводя взглядом присутствующих.

— Кто-то зачищает следы, — закончила за неё Клавдия. — И мы знаем, кто именно.

Марина кивнула, перевернула страницу. Теперь там была другая схема — иерархическая, с именами мужчин, расположенными как на шахматной доске. Некоторые обведены красным, некоторые чёрным. Некоторые перечёркнуты.