Онлайн книга «Вор»
|
— Ёперный театр! Кристалл, будь добр, дай полотенце. Воспользовавшись устроенным ералашем, Сэмэн, улучив момент, забубнил ему на ухо: — Будь внимателен, малыш. Большой прав: упоминавшийся пятый туз — и есть пятьдесят процентов от суммы, и распоряжаться ими, следовательно, тебе. Привыкай к тому, что, знакомясь с новым человеком, его проверяют на компетентность и знания. Ты — положенец, к тебе интерес вдвойне… Когда с шутками и прибаутками порядок был восстановлен, Юрий поправился: — Я думал, пятый туз имелся в виду риторически. Деньги большие, куда ж еще такому царскому вкладу, как не в воровскую казну… Польщенный король просветлел: — У тебя есть голова, важная цель и куча оправданных затрат. Хороший глоток воздуха[132] не помешает. — Никогда не помешает, — хихикнул Трефа. — Я бы купил себе братишку — золотой пулемет[133]. — У картишек нет братишек, — со знанием дела отозвался Михей. — Предлагаю тост за вечное соперничество, делающее нас искусней и мудрей. «За волю!», «За воров!», «За Жизнь нашу!» — разносилось из гостиной далеко за полночь и под конец грянуло: «За положенца!» Гости разъехались уже к утру. Кристалл прошелся по комнатам, удивляясь сияющей чистоте, не оставившей и намека на пребывание игровых. Крохотная Аделька, воспользовавшись шумным гулянием, стерла все следы до последней пылинки, возвратив дому прежнюю стерильность, отдающую теперь пустотой. Юрий вспомнил кроткие глаза девочки. Излучая тепло, они касались всего вокруг, заставляя переливаться мир непонятным ему блеском. «Неведомая сила женского начала…» Она коснулась его граней, посвящая в неизвестное доселе понятие «тела, дарующие сияние другим». Кристаллы накапливают полученную энергию во внутренних пустотах, заполняют зеркальные коридоры потоками квантов, а после выдают отражаемое за собственную игру света. Так выявляется все истинное. Стоит светлому исчезнуть с небесной сферы, камни-самозванцы меркнут, сливаясь с окружающей кимберлит породой. Но иногда, тускнеют, потеряв своих хозяев, даже настоящие бриллианты. Камни ведь тоже любят, если они — настоящие… За окном брезжил рассвет. Мириады тающих в затяжном полете сердец сочувствовали однородцу. Оплакивая его тоску, снежинки роняли слезы на стекла и, погаснув, шептали: «Не грусти. Мы всегда рядом». Сглотнув горький ком, он закрыл глаза. Сэмэн вернулся к обеду. Разыскивая Кристалла, он поднялся наверх и застал его спящим на кипе разбросанных по столу бумаг. Заботливо укрыв плечи друга плюшевым пледом, пробурчал себе под нос: — Акула, значит, хе! Тоже мне… Ломоносов. Столбики фамилий и адресов на упавшем под ноги листке ни о чём не говорили. Положив список на стол, Сэмэн собирался уходить, как вдруг необъяснимая сила заставила повторить прогулку к столу. «Гурский Станислав Федорович, Никольский…, Бурлакин…, Рапава… Не найдя причин странного порыва, Сэмэн осторожно прикрыл дверь и удалился. За стеной скрипнула кровать, а за окном, оберегая их сон, разгулялась метель… Телефонный декаданс И заполняя одиночество людьми, Надеемся снискать лояльность древних истин… О том, что нет страшнее той чернющей тьмы, Какая в душах тех, кто в близкие причислен. Вспыхнул огонек зажигалки, высветив дрожащие в неверном колебании уютные очертания башмаковской спальни. Кончик «Mальборки», коснувшись язычка пламени, превратился в яркую алеющею точку и полетел к тумбочке. Пальцы уверенно набрали номер родителей и поднесли трубку к уху. Муторные длинные гудки исполнили в симфонии уныния сольную партию. |